Развод в 45. Танец на стекле

Глава 2

Я не спала. Ни секунды.

Всю ночь я смотрела в потолок, слушала, как по батареям бежит вода, как где-то скрипит паркет, как в голове сыплются стеклянные осколки мыслей.

Я ждала, что проснусь. Что всё окажется бредом.

Что это просто сон на фоне переутомления и сбитого часового пояса.

Иван не вернулся в спальню. Но я слышала, как он хлопал дверью холодильника, как щёлкал зажигалкой.

Может, всё-таки ушёл?

Я поднялась.

На автомате — волосы в пучок, халат.

Медленно вышла из спальни, затаив дыхание, как будто шла в квартиру, где может быть чужой.

Он был там.

На кухне.

Сидел за столом, в белой рубашке с расстёгнутым воротом, рукава закатаны, на запястье дорогие часы.

Пил кофе.

Курил.

На кухне.

Он никогда не курил в квартире. Особенно — в доме. Особенно — при мне.

— Ты куришь? — сорвалось у меня, хрипло.

Он повернулся. Медленно, будто мы просто не виделись пару дней, и он удивлён моему удивлению.

— Ага. Утро тяжёлое.

Он затянулся, стряхнул пепел в блюдце — не в пепельницу, а прямо на блюдце от моего любимого сервиза, который мы покупали вместе в Праге.

— Ты не уехал, — констатировала я.

— А зачем спешить? — он пожал плечами. — Я перенёс встречу. Завтраком насладиться хотел.

Он сделал глоток и снова посмотрел на меня.

Так спокойно. Так… равнодушно, что во мне всё закипело.

— Ты серьёзно? — голос дрожал. — После всего, что ты вчера сказал... ты просто сидишь тут и пьёшь кофе? Куришь на моей кухне?

Он откинулся на спинку стула.

— Твоей? — усмехнулся. — Наташ, не начинай снова.

— А как мне начинать, Иван? Устроить тебе оркестр? Похлопать по плечу и сказать "молодец, герой"?

— Ты хочешь скандал? — голос его стал ниже. Сталь под бархатом. — Устроим. Только предупреждаю — я не собираюсь извиняться. Ни за что.

Я подошла ближе.

— А я не прошу. Ты думаешь, ты выиграл? Ты вбил нож мне в спину и теперь гордишься собой?

— Я просто перестал врать. — Он затушил сигарету, встал. — Мы не пара, Наташа. Давно. Ты сама всё знаешь. Ты жила в своём балете, я — в бизнесе. Просто кто-то раньше признал, что мы друг другу больше никто.

— Я тебе никто?! — в глазах потемнело. — Я родила тебе детей. Я отказалась от сцены. Я выбрала тебя. А ты что? Ты выбрал юбку и попку помоложе?

Он шагнул ко мне. Очень близко.

Слишком.

— Я выбрал тишину, Наташа. Без упрёков. Без вечного твоего "ты не понимаешь искусства". Без твоего вечно холодного взгляда, будто я слесарь с рынка, а не человек, который обеспечил тебе всё это. — Он кивнул на кухню. — Тебе нужна была сцена. А мне — женщина. Живая. Горячая. Гибкая. А не эта твоя бронза.

Я ударила его кулаком в грудь.

Он не шелохнулся.

Просто посмотрел.

— Лучше тебе уйти, — прошептала я. — Пока я не разбила всё, что есть в этом доме.

— Я уйду, — он кивнул. — Но, Наташ, пойми: ты не жертва. Ты просто проиграла. Потому что слишком долго жила в иллюзии, что ты единственная, кто тут важен.

Он пошёл в спальню — забирать вещи, скорее всего.

А я осталась на кухне. Стояла, сжав кулаки, в чужом доме, где воздух пах мужским одеколоном и никотином.

Я не плакала.
Я не кричала.
Я просто дышала.
Как после удара в живот — сначала не можешь вдохнуть, потом не можешь выдохнуть.

Тут зазвонил телефон.
Сначала я не придала значения. Вибрация жужжала где-то в прихожей, под сумкой. Наверное, дочка. Или подруга.

Я взяла трубку автоматически.
Голос был незнакомый, мужской. Сухой, официальный.

— Наталья Сергеевна?

— Да.

— Это из клиники "Эмбрио+". Ваш супруг записал вас на совместную консультацию. По поводу ЭКО. Подтвердите, пожалуйста, явку на завтра в десять утра.

Я сжала телефон так сильно, что чуть не треснул экран.

— Что?