Развод в 45. Танец на стекле

Глава 13

— Как так?! — удивляется Аня.

Я вываливаю ей всё как на духу. И про мужа, и про Алю и про чёртово письмо из налоговой.

— Держись, я тоже через подобное проходила, — обволакивает она меня своим тёплым голосом, — мы со всем справимся. Я как смогу, сразу к тебе заеду. А письмо… пришли мне фотографию. И конверта тоже.

Я вытираю лицо салфеткой и делаю фото, криво, но главное вроде видно.

Тишина. У меня внутри всё цепенеет. От звонка я вздрагиваю.

— Отставить панику! — голос у Ани бодрый. — Кое-что мне сразу показалось подозрительным. Сайт, видишь? Тут букву подменили. И эти реквизиты не принадлежат ФНС… форма очень похожа, но…

— Оно поддельное? — выдохнула я. — Но кто?! Как?!

— Сложно сказать, мошенники… Надо писать заявление в полицию, можно попытаться вычистить, кому принадлежит счёт.

Я смяла проклятый лист в руках.

— Но почему именно нам?!

— Может, совпадение. А может… кто-то навёл.

— Да уж.

Вроде ситуация решилась, а мне всё ещё кажется странным, что это подкинули именно сейчас. Я провела в студии почти весь день.
Горы бумаг, квитанций, какие-то странные распечатки, электронные таблицы с подвисшими формулами. Бухгалтер подтвердила, что Аня была права и на всякий случай позвонила в ФНС и решила устроить внутренний аудит, всё перепроверить, Женька искала журнал посещений, а я, как кролик в свете фар, пыталась хоть за что-то уцепиться.

Я всё думала: случайность это или нет.

Я решила, что хочу получше разобраться в том, что у нас вообще происходит. Пока была Аля, я мало думала об этом.

Перебиваю платежки — будто настоящие, но на счета, о которых я не знала.

— Когда и зачем мы это покупали? — я ткнула в расходный акт и потёрла виски.

— Алёна заказывала, — пожала плечами бухгалтер.

— Но такая сумма… разве по моей доверенности она имела право?

— Да, вы же сами поменяли сумму на большую в последний момент.

Я вроде бы помню подобный разговор, но как-то смутно. Аля уверяла, что так будет лучше и никто не будет меня дёргать, особенно бегать за подписями бумажек, особенно если я на гастролях с ребятами.

Вот правильно говорят — нет худа без добра. Если бы не это письмо, я бы не сунулась всё проверять. О чём ещё я не знала?!

У меня было ощущение, что я стою по колено в воде, а над головой уже начинает подниматься шторм.

Часов в пять я села на диван в раздевалке и просто закрыла глаза. В этом кресле когда-то спала Лера, свернувшись клубочком, когда я забирала её с репетиции. Я тогда накрыла её курткой и осталась дежурить, пить чай из пластиковой кружки, переписывать расписание вручную.

Сейчас всё казалось чужим. Как будто студия тоже стала от меня отдаляться.

— Наташ, — Женя выглянула из-за угла. — У нас в шестнадцать "второй младшей" урок. Что делать? Родители на месте, ждут.

— Я веду, — отозвалась я. Голос был сухим, но в нём не было сомнений. — Я сама.

Я переоделась, собрала волосы, вышла в зал.
Десять пар сияющих глаз, бантики, старые, потёртые пуанты. Кто-то плакал, потому что забыл юбочку. Кто-то смеялся, пока не упал.

— Девочки, — сказала я, стараясь улыбнуться, — встали в линию. Кто мне покажет самую ровную первую позицию?

Они выстроились как солдатики. Смех, хихиканье, кто-то тянет руку, кто-то подпрыгивает на месте.
В этом был смысл. В этом было то, что я защищаю.
Я — это не та, кого предали. Я — та, кто стоит перед ними, с поднятым подбородком, кто ставит музыку и ведёт их за собой.

К середине занятия я уже забывала про бумажную свалку, про камеры, про Алю.
К концу — почти не думала об Иване.

— Молодцы! — сказала я, делая хлопок в такт. — Умницы. Все получат наклейки. А Ксюша ещё и за растяжку — медальку.

Мы встретились у Лизы — она жила недалеко от студии, в старом доме с лифтом, который вечно скрипел, как старик на сквозняке. Я пришла последней: в руках — пластиковый пакет с пирогами из ближайшей пекарни, в душе — неуверенность, как будто это была не встреча с подругами, а суд. Или исповедь.

Лиза открыла дверь и молча обняла меня, не прижимая, просто касаясь плечом. У неё была эта странная способность — не говорить "держись", а просто держать.

В кухне уже сидела Таня. Рядом чашка, в руке сигарета, хотя Таня бросила ещё лет десять назад. Щёки вспухли от слёз, глаза — пустые. Её губы тряслись, но она молчала.

— Где ты была? — спросила Лиза у неё, аккуратно убирая со стола крошки.

— У Насти. Увидела его. Этого... — Таня выдохнула, прикрыв рот рукой. — Ну он же старше меня. Он взрослый мужик. И она... Она улыбается, держит его за руку. Как будто он не разрушил ей жизнь, а спас.

Настя — старшая дочка Тани. Тихая, умная, всегда с книжкой, чуть замкнутая.
Я сразу представила её — с этим мужчиной.
В платье. В каблуках. Взрослую.
Слишком взрослую.

— Она влюбилась, Танюш, — тихо сказала Лиза, подливая чай. — Не в первого встречного. Он… ухоженный, стабильный. Ты же сама говорила.

— Это не делает его моложе. Или её старше, — процедила Таня. — Она мне солгала. Всё это время. А я — как дура, думала, она на учёбе.