Развод в 45. Танец на стекле

Глава 17

— Просто… Мы все очень вас уважаем. И ценим. — Она делает паузу, оглядывается. — Но вы, наверное, понимаете, о чём речь.

Я старательно пытаюсь делать вид, что у меня всё под контролем, но я в упор не понимаю, что именно так взбудоражило родителей. Мало ли, какие ходят слухи.

Я стою, смотрю упрямо и спокойно. Жду продолжения.

— Ну… — вмешивается другой отец, более прямолинейный. — Мы слышали, что вот Аля — ну, вы же её знаете, — открыла свою школу.

В животе всё холодеет. Слова звенят в ушах, но я стараюсь не подать вида. Хочется что-то сказать, но я вся оцепенела. По телу полыхнул озноб.

— Вот, смотрите! — одна из мамочек протягивает мне свой телефон с открытой вкладкой.

На фото — зал. Светлый, с новым линолеумом. Большие зеркала. В углу растяжка. В этом зале — девочка в позе, которую я учила годами: тот самый “арабеск”, будто насмешка над названием моей студии. И в подписи:

«Запись открыта!
Новая студия от выпускницы школы “Арабеск”. Индивидуальный подход, современные методики, доверие и поддержка.
Больше никаких криков и слёз. Только танец. Только путь вперёд.»

У меня запекло в висках. Я смотрела на фото, как на пощёчину. Комментарии — словно острые иглы под ногтями.
"Наконец-то студия, где слышат детей!"
"Моя дочка ушла оттуда с травмой, хорошо, что теперь есть альтернатива."
"Аля — лучшая! Сама прошла через это, теперь ведёт по-другому. С любовью!"

Аля.
Аля.
Моё сердце будто рухнуло в грудной клетке. Она. Та, которую я поднимала, когда она падала в обморок от волнения перед экзаменами. Та, которая приходила ко мне домой в слезах после ссор с родителями. Та, которую я называла "почти дочкой".
Теперь она — альтернатива. А я — крик и травма.

Я помню, что до последнего держала лицо, прощалась с улыбкой. Будто это лишь досадная мелочь и всё у нас будет хорошо. Если бы! Это могло означать конец всему, что я строила годами.

Захожу в кабинет, от негодования и ярости кончики пальцев дрожат. Хотя нет, меня всю колотит. Дверь хлопнула за моей спиной с тем самым глухим звуком, который будто подчеркивал: я снова одна. Пальто упало на пол, но я даже не наклонилась его поднять — меня будто обожгли изнутри. Не больно. Но так, как от неожиданного удара — когда сперва глухо, а потом боль начинает расползаться, разливаясь тягучей дрожью по рукам, животу, горлу.

— Где, чёрт побери, они успели найти «другую школу» за пару дней? И почему я — последняя, кто об этом узнаёт?

Ира смотрит на меня, застыв, сжавшись.

— Ты про студию Али? — осторожно уточняет она, хотя обе понимаем, о чём речь.

— Конечно! — я мечусь по кабинету как неприкаянная.

— Я думала, ты знаешь. Я ума не приложу, как они так ловко всё это состряпали, Наташ! Она явно к этому готовилась. И — бац! Одно видно — Аля не сама всё это, кто-то помогает. На это же сколько денег, сил надо.

— Ясно кто… муженёк мой ненаглядный, — я прорычала и сжала кулаки. Эта девица не просто увела моего мужа, нет, она решила забрать мою жизнь целиком, всю, до капли! Мне не хватает воздуха. Будто земля из-под ног уходит. Хватаюсь за край стола, лишь бы обрести иллюзию опоры.

Я пока держусь. Но впервые за долгое время — не уверена, куда идти дальше. Я слишком хорошо знаю мужа. Если захочет — он уничтожит меня. Хватит ли мне сил выстоять? Верится с трудом.

Я проиграла всё. Как педагог, как наставник, как жена. Осталось только узнать, что я разорена и беременна — чтобы окончательно меня добить. Начинает накатывать истерика, сдерживает только присутствие Ирины.

Мне нужны союзники. Судорожно перебираю в голове имена, цепляюсь за воспоминания о Грише…

Телефон будто решил нарочно вмешаться — он замигал, задёргался от вибрации.

На экране — издевательское “муж”. Будто почувствовал.

Просто сообщение:

"Не думал, что ты опустишься до такого. Я хотел по-хорошему, но больше не буду".