Развод в 45. Ты не заставишь меня молчать

Глава 5.

Мой мир обрывается.

Словно внезапно кто-то нажал на паузу. Убрал звуки, краски.

Я в полном вакууме.

Одно дело подозревать, выводить хладнокровного партнера на эмоции. Выстраивать стратегию, предопределять исход…

Но… только сейчас меня озарило – я относилось к сегодняшней стычке с мужем, как к игре какой-то.

Мрачной, пугающей, кощунственной – да. Но ненастоящей!

И вдруг одна реплика, и всё.

Всё замерло.

Я даже забыла на минуту, к чему были все эти мои дурацкие потуги.

Цель испарилась.

Осталась только отвратительная правда.

ОН. МНЕ. ИЗМЕНИЛ.

Всё кончено.

Лев, конечно, еще будет гнуть свою линию. Ему не понять, что мне теперь уже всё равно.

Это точка невозврата.

И я очутилась в ней намного раньше, чем предполагала, начиная этот разговор.

- Ты изменял мне? – севшим голос озвучиваю единственное, что понимаю теперь из его сухой речи.

- Изменил. Единожды. Не перевирай. Да и в чем проблема? – буднично спрашивает Лев. – Ты же это из меня выуживала. Вот тебе правда. Теперь я наконец могу переодеться? Кстати, у нас есть чем перекусить или ты весь день на репетицию этой сцены угробила? Надоело, - отмахивается он вдруг. - Отдохнуть хочу от тебя, - разминает он шею, запустив руку в серебристые волосы на затылке.

Смотрю, как потягивается этот сытый хищник, походя разорвавший моё сердце, и бесцветно повторяю за ним:

- Отдохнуть, - киваю своим блеклым мыслям. – И как часто ты отдыхал?.. От меня. Как давно это началось… Хотя и так же понятно, - выбивается из моего горла нервный смешок, - почти с самого начала! С Леры так точно. А, может, и до нее…

- Так, хватит, - цедит Лев, устремляясь ко мне широкими шагами. – Сядь.

Больно хватает меня за плечи и усаживает на диван.

Я так разболтанна, что бессильно подчиняюсь его нажиму.

Опускаюсь на краешек мягкого сидения. Ноги дрожат, как от холода. Заледеневшие конечности даже благодарны, кажется, что им не придется удерживать меня и дальше в вертикальном положении.

- Пришла в себя? – нависает надо мной мужчина, чьей половинкой еще вчера я себя считала. – А теперь послушай. Я знаю, что ты у меня натура впечатлительная. Всегда такой была. Эксцентричной, жизнерадостной. Нелинейной в общем, - выплевывает он как мой основной минус. – Пока была молодой, это даже забавляло. Но сейчас ты выглядишь просто смешно. Так что соберись. Мы просто забудем об этом инциденте. И, Есения, постарайся уже СООТВЕТСТВОВАТЬ, - чеканит он.

- Чему? – хлопаю глазами. И я не выжимаю из себя наивного одуванчика, как думает Сухов. Просто мне сложно втолкнуть в разум всё то, что сейчас выливается из него.

Я в глазах любимого давно уже старуха?

И даже страшнее – послушать Сухова, так я вообще рехнувшаяся старая дура.

Вероятно, Лев и в самом деле верит в то, что говорит, но девочку-ромашку я и из себя никогда не строила. Я просто была такой, какой умею.

Да, не такой стальной, как мой солидный муж.

Но и песенки в платьях в горошек я на его фуршетах не распевала! Всегда вела себя степенно. Могла и пошутить к месту, и сарказмом брызнуть. Искренне посочувствовать кому-то или от души порадоваться, а не для показухи.

Ничего через край точно не бывало!

- Что ты такое несешь? – выбрасывает меня на поверхность собственных переживаний, оттого что Сухов продолжает до меня что-то доносить с раздосадованным видом.

- То, что ты и так знаешь, но не хочешь принимать, - прохладным тоном отвечает он. – Вот скажи! Какой надо быть въедливой истеричкой, чтобы докапываться до историй двадцатилетней давности? – ставит он мне в укор.

- То есть, по-твоему, время стирает вину? – откидываюсь на спинку дивана.

Не отступаю, просто хочу увеличить расстояние между мной и человеком, которого не могу больше чувствовать родным.

- Да какую вину? – фырчит Лев, глядя на меня, как на блаженную. – Ну было разок. Сто лет назад. Ты мне еще припомни, что я тебе по пьяни нагрубил когда-то.

В желудке тошнота поднимается. Мне так противно.

Муж говорит об этом, словно измена – это нечто обыденное. Не стоящее того, чтобы портить ему досуг. Откладывать ужин…

Он снова приближает ко мне лицо.

Очевидно, еще какими-то глубокомысленными суждениями меня заразить планирует.

Но его близость сейчас настолько мне претит, что я резко уворачиваюсь. Отталкиваю мужа от себя и бросаюсь вон из его хватки.

Лев, видно, не ожидал от меня такой прыти. Так что в растерянности позволяет мне совершить этот маневр. И я наконец освобождаюсь.

Стою на приличном расстоянии от него. Прерывисто дышу, сжимая кулаки.

Я и сама больше не желаю ни о чем говорить с ним. Достаточно услышала!

Однако кое-что я спросить обязана.

- Давай проясним, - отчаянно стараюсь вернуть голосу уверенность, - если завтра вскроется мой грешок с вышедшим сроком давности, ты мне его снисходительно отпустишь?

Лицо Льва каменеет.

Тяжелая челюсть напряглась. А под озадаченно прищуренными глазами пролегли тонкие морщины.

Он смотрит на меня в недоумении. После чего плотно сжатая линия рта приходит в движение.

- Какой грех? - недоверчиво спрашивает муж. – Я чего-то не знаю? – его голос вибрирует опасными нотками.

А мне почему-то совсем не страшно сейчас.

Еще вчера я бы, наверное, подобралась от такого тона. И этого пронизывающего взгляда в упор.

Но сегодня мне словно нечего терять. Я перешла рубеж.

И чем дольше Сухов давит на меня своим полыхающим взором, тем веселее мне становится.

Он же всерьез сейчас ломает голову над тем, что упустил!

Когда я чего успела за его спиной наделать? Как подобное проглядела его многочисленная свита из безопасников, аналитиков и доносчиков?

- Еся! Я с тобой говорю, - натурально так рычит мой Лев. – Что за намеки?!

Кажется, я не на шутку испугала его.

Ну а как же?

Лев Романович Сухов у нас баллотироваться в депутаты собрался. Ему сейчас не нужны скелеты из женушкиных шкафов, которые могут протопать прямиком на телевидение.