Развод в 45. Ты не заставишь меня молчать

Глава 12.

Не прочитано.

Но я и не жду мгновенного ответа.

Бывшие компаньоны Сухова уже вероятнее всего давно перевернули ту страницу жизни.

Им нужно время, чтобы вспомнить нас. Меня. Вникнуть. Подумать…

К тому же сейчас глубокая ночь.

Прячу обратно свою истлевшую надежду, обернутую в твердую бумагу, и ухожу в постель.

Сон снова не идет. Пальцы рук и ног замерзли от переживаний. И я опять засыпаю ближе к утру.

Вчера так и не состоялся разговор Романа с отцом. Он вышел с тренировки с друзьями, и они сразу поехали праздновать день рождения одного из ребят.

У Бахтиева не было указаний выдергивать Рому с вечеринки, так что неприятные откровения отложили до сегодня.

Одно хорошо, что служба Льва проверила список гостей, и Леоны среди них не было.

Просыпаюсь по звонку будильника. Пусть сегодня и выходной.

Все дома.

Меня обычно радовали такие дни… м-да…

- Доброе утро, Катерина, - отвечаю на приветствие нашей бессменной домработницы.

Она уже наготовила блинов, хотя Ромка их давно уже не ест.

Зато его папаша сидит на кухне и с удовольствием поглощает вкусные углеводы.

Грустно смотрю на соблазнительную башню из блинчиков и на сметану. Может, нарушить диету?

Какой смысл теперь следить за фигурой?

«Нет, буду стройной для себя», - решаю в конце концов и беру только один.

Сидеть напротив мужа совершенно не хочется.

«Хоть польза от него! - хмыкаю про себя. – Аппетит перебил!»

Сухо желаем друг другу «утра».

Добром тут и не пахнет.

Роман встает последним. Заходит на кухню. Помятый, не выспавшийся. Целует меня в щеку, здоровается с отцом и падает на стул в изголовье стола.

- А тебе это можно? – строго кивает Лев на свернутый блинчик в моей руке. – Опять раздашься.

Но этим утром его обидные высказывания меня не трогают. До недавнего времени я страшно переживала, что наберу вес и стану неинтересной.

А такие вот мерзости из уст мужа было принято воспринимать, как мотивационные реплики. Типа, он помогает мне взглядом со стороны… Козел!

- Да, может и наберу пару лишних килограммов. А, может, и нет. Но это будут уже не твои проблемы, Лев, - отвечаю, не поворачивая к нему головы. И продолжаю самозабвенно макать вкусняшку в сметанку.

А вот выражение лица Романа замечаю.

Он переводит сонный взгляд с меня на отца и вздыхает:

- Опять поругались?

- Нет, - мотаю головой, печально усмехаясь. – Просто твой папа сделал мне сюрприз.

- Неприятный, видимо? – хмурится Рома, с которым у нас поразительная эмоциональная связь до сих пор.

- Ну и ты недалеко ушел от меня, сын, - хмыкает Лев. – Расскажешь, откуда знаешь Леону? – в лоб спрашивает он.

Вздрагиваю поневоле. Смотрю на сына, чувствуя укол совести.

Роман решит, что мне не понравился его выбор. И я вместо того, чтобы поговорить с ним сначала, сразу же побежала отцу докладывать!

«Но нет же. Сейчас всё раскроется и встанет на свои места», - успокаиваю себя мысленно и хватаюсь за чашку, чтобы занять задрожавшие руки.

Роман сильнее сдвигает брови, становясь еще больше похожим на отца.

- Мама? – смотрит на меня вопросительно.

- Прости, Рома. Но тут другое, - нервно выдыхаю. – Послушай, пожалуйста, что скажет тебе папа.

Перевожу беспокойный взгляд на мужа.

Он выдвигает вперед нижнюю челюсть и с каменным лицом выдает:

- Роман, мы с мамой против того, чтобы ты общался с этой девушкой.

Меня оглушает.

Вглядываюсь в суровые черты Льва с разинутым ртом и не могу осознать смысл услышанного.

Что он такое несет?..

Он не собирается посвящать Рому в свой постыдный секрет?

Но про сестру Роман имеет право знать!

Еще мощнее коробит, что Лев меня в свои сообщники зачислил!

Не спросив, не посоветовавшись. Просто взял и решил за нас обоих, как мы будем преподносить ситуацию сыну.

- Мы?! – восклицаю, едва не выронив чашку из задрожавших рук. – Ты не с того начал, Лев! Я всего два дня, как узнала, что у тебя есть дочь.

- Что? – Роман замирает. Смотрит на Льва немигающим взглядом.

«Вот и пощадили чувства сына, - бешусь про себя. – Очень тактично сообщили новость. Подготовили…»

- Дочь? – переспрашивает Ромка, впившись в Сухова вытаращенными глазами. - Па…

Лев раздувает ноздри тонкого носа и сверлит меня глазами.

«А чего ты ожидал? – мысленно отвечаю, выдерживая его испепеляющий взгляд. - Что я позволю тебе разыгрывать спектакль перед нашим мальчиком?»

Муж так же одними глазами обещает мне скорую расправу. А потом молниеносно меняет настрой, чтобы вернуться к сыну.

Ловлю каждое сокращение мимических мышц Сухова.

Наблюдаю за тем, как умело он переобувается за считанные секунды.

Мне внезапно интересно понять, как ему это удается – скармливать мне ложь. Хочу научиться определять её.

Лев испускает тяжкий выдох.

- Мы тебе не говорили, - с удрученным видом массирует надбровные дуги… прячет так глаза?.. - Но у тебя есть, сестра, Роман.

Сентиментальный флер момента срываю я. Резко и возмущенно.

- Опять это твое «мы», Сухов? Прекрати приплетать меня, - кладу ладонь на стол, в последний момент успевая притормозить и не ударить по столешнице. – Твои театральные паузы излишни, дорогой, - с наслаждением возвращаю ему реплики, которыми он описывал мою выдуманную наклонность драматизировать. – Поступи уже как мужчина и возьми на себя ответственность!

Лев бледнеет, дико сверкая глазами.

- Не смей! - рявкает и в отличие от меня с громким хлопком опускает тяжелую руку на стол. – Совсем охамела. Как ты со мной разговариваешь, Есения?!

Душу в себе подсознательный страх, взращенный во мне Львом за прожитые годы. И отвечаю, не опуская глаз:

- Так, как ты и заслуживаешь, - меня бьет мелкой дрожью с головы до пят, но внешне я не позволяю себе отступить. – Что за театр абсурда ты развел? Признай уже, что предал нас. Да-да, Сухов, не смотри так, - еще больше выхожу из себя из-за наглого осуждения в его потемневших радужках. – Ты не только мне изменил, ты предал нашу семью! Завел дочку от любовницы! Врал нам годами.