Развод в 45. Ты не заставишь меня молчать

Глава 14. Пугающий сообщник.

Долго рассматриваю экран телефона.

Там одно короткое сообщение, которое уже в зрение мне вросло.

Нет, я не ожидала, что Нина пошлет мне веселые смайлики в ответ. После того-то, как грубо я с ней простилась…

М-да, на положительное отношение к себе рассчитывать и не следовало.

Но поздороваться было можно. Или хотя бы приписку какую-то добавить…

Может, это не она мне написала, а ее муж, например? Она могла показать моё послание Олегу.

Да, точно. Сверлю глазами расплывающиеся буковки. Как-то очень по-мужски звучит. Бывшего партнера мужа, Олега Белолесова, я помню не то, чтобы очень хорошо. Но вроде он мог так написать.

И все равно мне боязно назначать встречу, не представляя, как на той стороне связи на меня реагируют. Я больше на телефонный разговор сначала надеялась. Предварительный.

Поэтому и заперлась в своей новой комнате, которую никто не мешает мне переделать в личную спальню.

Лев вообще по этому поводу не высказался.

Обвожу безликую комнату глазами. В моем понимании меня должны были хватать и возвращать в супружескую спальню. Я бы отбивалась, конечно. А муж бы властно насаждал идею, что супруги должны делить одну спальню, что бы между ними ни происходило.

Но моему Льву оказалось по барабану, где я сплю.

Ну, а мне все равно, какими путями я призову на его голову бумеранг. Делаю глубокий вдох и набираю ответ.

Кафе, которое я выбрала для встречи с прошлым, на другом конце города.

Лев в той части бывает редко. Мы когда-то жили там, еще молодоженами. Но он знает, как я подвержена волнам ностальгии. Так что мое желание съездить и выпить чашечку кофе именно в «Уютной кофейне» у него подозрений не вызовет.

Решит, наверное, что я тоскую по тем годам.

На самом же деле я о них… жалею.

Хочется вернуться в прошлое и сказать той влюбленной лохушке, которой я была, что люди не меняются. По крайней мере, эгоисты. И перевоспитать сухаря, с которым она завтракает, не удастся. А с годами с ним станет только тяжелее и, в конце концов, и вовсе невыносимо.

Однако сегодня у меня там встреча с другими людьми. Будем надеяться, более сговорчивыми и отходчивыми.

Захожу в старенькое кафе на окраине. С облупленной вывеской и тёплым запахом прошлого. Дорога заняла много времени, но цель того стоит.

Когда-то сюда заглядывали все, и свободный столик найти было непросто, потому что больше и некуда было пойти. Сейчас оно почти пустует, но кофе здесь всё такой же крепкий и вкусный.

Посетителей сегодня мало.

Ищу глазами знакомое лицо, однако одиноко сидящих женщин здесь нет.

Две девушки у окна, широкоплечий мужчина за столиком в углу, парочка влюбленных, еще три пожилые дамы у кофейного бара. Но Нины среди них не узнаю.

Присматриваюсь к ним еще раз. Мало ли? Может, подруга прошедших лет сильно изменилась?

Однако прихожу к выводу, что не ошибаюсь. Эти дамы заняты своей беседой и на меня не обращают никакого внимания.

«Позвонить?» – думаю, нервно сжимая мобильный.

Но сначала надо кое-что проверить. Иду вдоль столов туда, где сидит одинокий мужчина.

Круглый столик кажется несуразно маленьким на его фоне. Широко расставленные длинные ноги в плотных джинсах буквально обхватили деревяшку, поддерживающую столешницу. Широкая рельефная спина, обтянутая белой футболкой, не может принадлежать Олегу. Тот был сухопарым, жилистым.

«Может, занялся спортом, чтобы отвлечься от проблем?» – уговариваю себя, чтобы не сбежать раньше времени.

Правда, когда подхожу достаточно близко и вижу профиль с прямым носом и тяжелую челюсть с легкой щетинкой, уже понимаю, что Белолесовым этот видный мужчина быть никак не может.

Хочу развернуться и уйти. Но в этот момент незнакомец боковым зрением замечает меня.

Поворачивает голову и впивается в меня придирчивым прищуром.

Карий взгляд, который, по сути, принято считать одним из относительно теплых у человека, прошибает льдом.

Цепкие глаза пронзают до позвонков, по которым начинает гулять холод.

- Есения? Это вы писали на этот номер? – спрашивает он глубоким, прокуренным голосом.

Показывает примитивный, кнопочный телефон.

И я замираю. Так, будто меня в темном переулке застигли врасплох, а бежать уже некуда.

- Д-да, - выдавливаю из себя.

- Садитесь, - велит он своим подхрипловатым тембром, оставляющим странные мурашки на коже.

Это нельзя назвать приглашением. Больше похоже на то, будто я в участке перед суровым следователем вынуждена присесть. И меня трясет еще, словно сейчас допрашивать примутся.

В растерянности смотрю на мужчину, зачем-то пытаясь понять, как он из опасного уголовника в моем сознании так быстро переквалифицировался в еще более пугающего дознавателя.

- А-а, мы знакомы? – мнусь всего секунду, но почему-то подчиняюсь.

Сажусь на предложенный стул и в нерешительности смотрю на мужчину.

Просто у него такой голос, что невозможно не выполнить указание.

Он его не повышает, как мой муж. Но ему этого и не требуется. Вместо криков незнакомец успешно надавливает тоном.

- Нет. Но вы были знакомы с моей сестрой, - отвечает он на мой вопрос.

- С Ниной? Не знала, что у нее был брат, - пытаюсь вспомнить, но в голове пусто.

Правда, я вообще сейчас в таком раздрае, что и собственную родню поименно не перечислю.

В мозгах каша из эмоций, среди которых превалирует страх. Перед неизвестным, которому я невольно доверила свою тайну, думая, что пишу Нине. Перед мужем, если тому станет известно, на какой порывистый поступок я решилась…

Это необъяснимо, но я продолжаю бояться Льва сильнее, чем незнакомого мужчину перед собой.

- Мало, кто знал, - говорит мужчина. – Представлюсь: Адам Богданович Вельгорский, - называет он имя, которое не стал бы выдумывать человек, желающий слиться с толпой и стереться из памяти. - Могу показать паспорт, - хмыкает, делая едва уловимый жест в сторону кармана брюк, - но он вам вряд ли поможет. Мы были сводными. И отцы у нас разные.