Развод в 45. Ты потеряешь всё

Глава 1

Я толкаю дверь плечом и на ходу сбрасываю с ног туфли. Ноги гудят. Мечтаю о том, как выдохну после рабочего дня. Делаю вдох и...

...морщусь.

Дом пахнет белизной. Едкий запах хлорки сразу же въедается в ноздри. Это значит только одно: к нам пожаловала Валентина Ивановна. Моя свекровь. Дама во всех отношениях монументальная. Начиная от семьдесят какого-то размера одежды и заканчивая сорок пятым размером ноги.

Как при таких габаритах она умудряется надраивать полы и наготавливать тазы пирожков — для меня до сих пор загадка.

— Лена, здравствуй, — произносит свекровь, выкатываясь из кухни. — Нам нужно поговорить. Садись.

— Здравствуйте. Сейчас, только помою руки и...

— Лена, — с нажимом повторяет она моё имя. — Я сказала: сядь. Не мельтеши.

Я выполняю её указание, плюхаясь за кухонный стол. Не потому что боюсь, а потому что знаю — спорить бесполезно. Властность у неё в крови. Такой квартирный диктатор, у которого расставлены дома тапки по размерам.

На столе высится гора оладушек. Пышных, жирных, масленых.

Я терпеливо жду, что последует привычный монолог о том, что я снова не так глажу рубашки, не так солю огурцы, не так живу. Готовлюсь покорно кивать.

Но вместо этого она смотрит прямо, почти торжественно, и бросает:

— Миша с тобой разводится.

Моя бровь ползет вверх.

— Простите… что?

Валентина Ивановна садится напротив и вздыхает.

— Ты всё слышала. Миша уходит от тебя. Ты нам не подходишь.

Она сидит как королева на троне, руки сложены на коленях, взгляд — ледяной.

— А Миша не хочет мне сообщить об этом лично? — уточняю с улыбкой.

В её глазах мелькает недовольство: мои саркастические комментарии в её сценарий явно не вписываются.

Я прекрасно знаю, что не нравлюсь своей свекрови. Никогда не нравилась. Она рыдала навзрыд на нашей свадьбе — и совсем не от счастья. Но чтоб придумать развод — это у нее впервые.

Глупость какая-то.

Я пытаюсь понять, что звучит смешнее: то, что муж не удосужился сам сообщить о разводе, или вот это «нам». Как будто я выходила замуж не за одного человека, а за целый семейный консилиум.

— Думай что хочешь, — отрезает она. — Но пора заканчивать этот цирк. Мой сын впустую тратит с тобой время.

— Я вас услышала. Думаю, дождусь Мишу и спрошу у него лично.

— Зачем кого-то ждать? Тебе тут не рады. Не унижайся.

Я медленно выдыхаю.

— Вы предлагаете мне взять и уехать? Вот так просто?

— А что тебя смущает? Квартира принадлежит Мише. Если будет нужно, я перееду к нему, помогу прийти в себя и наладить быт. А ты не позорься. Возвращайся к себе домой.

Она смотрит на меня исподлобья.

Покачав головой, я обратно натягиваю неудобные туфли, хватаю сумку и выхожу из квартиры.

Но не потому что поверила — и собралась с позором уйти. А чтобы сообщить Мише, что его мать, кажется, тронулась умом на старости лет.

***

Я иду по коридору университета, думая о том, как бы корректно завести разговор.

«Дорогой, у твоей мамы поехала крыша!» — так себе начало диалога.

Надо быть аккуратной. Всё же у Михаила с матерью особые отношения. Отца в их семье не было, поэтому всю любовь Валентина Ивановна вложила в единственного сына. До сих пор вон пылинки с него сдувает.

Я в их отношения никогда не лезла. Понимала, что мама — это святое. Мы не конфликтовали, просто недолюбливали друг друга. Но все эти годы жили относительно спокойно.

Выдумать, будто Миша хочет меня бросить — это слишком даже для нее.

Время уже позднее, но у вечернего потока как раз экзамены, поэтому последние недели Михаил задерживается до самой ночи.

Дверь в аудиторию приоткрыта. Заглядываю — а там Миша, весь такой важный, в очках и со строгим видом, а перед ним рыдает какая-то девчонка в розовом свитере.

— Михаил Денисович, пожалуйста, — всхлипывает она. — Я выучила все билеты, кроме этого. Спросите меня любую другую тему! Я отвечу! Ваш экзамен — единственный, который мне осталось сдать.

У входа толпится ещё несколько студентов, которые лихорадочно листают конспекты.

— Правила есть правила. Если я каждому буду делать поблажки, то в чем смысл обучения? — его голос холоден. — Вы не ответили на мои вопросы. Пересдача в следующем семестре.

Непреклонный, принципиальный, железный Михаил Денисович. Со всеми таков — кроме семьи. Со мной он всегда был нежен и ласков. Мы даже не скандалили толком. Потому что с Мишей невозможно ругаться. Он совершенно неконфликтен.

Девушка начинает рыдать и выбегает из аудитории, а я бесцеремонно вхожу внутрь. Никто не пытается мне помешать. По всей видимости, сдающие и сами не прочь улучить несколько дополнительных минут.

— Ты… что ты здесь делаешь? — удивляется Миша.

— Миш, тут такое дело. Я должна тебе кое-что сказать...

Я прикрываю дверь и подхожу ближе. Брови моего супруга хмурятся.

— Это не может подождать? У меня важный экзамен.

— Боюсь, что нет. Понимаешь, сегодня я вернулась домой, а там твоя мама.

Я пересказываю наш короткий разговор. Миша качает головой, а затем вздыхает и прижимает меня к себе.

— Ну-ну, не реагируй так остро, — шепчет мне на ухо. — Мама просто слишком…

— Да уж, она слишком лезет в нашу жизнь. Я согласна. У всего есть пределы и этот...

— …прямолинейна, — заканчивает Михаил, потупившись.

Я застываю каменным изваянием и несколько секунд пытаюсь переварить сказанное.

— Что?!

— Прости, — он отпускает меня, отходит на шаг, как будто опасается, что я могу ударить. — Но нам действительно лучше расстаться. Наш брак пустой. В нём давно нет любви.

— Это тебе мама так сказала?

Его лицо каменеет.

— Прекрати срывать свою злость на ней. Мама желает мне только лучшего. Лен, мы с тобой многое прошли вместе. Я тебе благодарен за всё. Но мы никуда не движемся. Нам лучше разойтись, пока этот союз не уничтожил нас изнутри. Ты обязательно себе кого-нибудь найдешь.