Развод в 45. Ты заигрался, милый

Глава 2

Журнал пахнет типографской краской. Меня начинает мутить. Шрифт расплывается перед глазами от застывших слез.

Смотрю на красочную картинку и ничего не вижу: она выглядит бесформенным пятном.

Перед глазами стоят сухие строчки сообщения домашнего кондитера.

Я представляю этот злосчастный торт. Шоколадный, с розовым кремом. И крупными сочными вишнями по краям.

С надписью в центре.

Она раскаленным кинжалом пронзает сердце.

«Любимой Вишенке. Вместе навсегда».

Мозг раз за разом прокручивает пожелание, которое я не должна была увидеть.

«Вместе навсегда».

«Любимой Вишенке».

Мир, который казался стабильным и родным, рухнул за несколько минут.

Это не просто предательство — это удар по всему, что я считала правдой: по доверию, по моей любви, по совместному прошлому.

Двадцать лет… Почти четверть века.

Я даже не сразу поняла, как это долго.

С Ильей мы были вместе всю мою взрослую жизнь.

Я знала, какой он пьет кофе, когда ему грустно.

Как он морщит лоб, стараясь выглядеть усталым, когда пытается скрыть, что выпил лишнее с друзьями.

Я думала, что знаю его всего.

Что от меня ничего не укроется.

А теперь оказывается — я не знаю ничего.

Илья жил со мной, ел за одним столом, ложился в постель… и врал.

Обманывал.

Смотрел в глаза, говорил, что любит. А потом шел к своей «Вишенке».

Ей он тоже говорил, что любит. В этом я не сомневаюсь. Как и в том, что из нас двоих врет он только мне.

Как он мог так поступить со мной?

А наши дети? Аленка и Денис…

Их он продолжает любить?

Или любовь к своим детям уходит вместе с любовью к их матери?

В ушах звенит смех Аленки. Перед глазами всплывает заснеженная картинка. Это было пару лет назад. Мы поехали отдохнуть от шумного города вглубь страны.

В зимнее шале, расположенное посреди леса, рядом с озером Байкал.

Это было незабываемое путешествие. Дети с восторгом любовались природой. Илья рассказывал им, что озеро Байкал не просто озеро. Что здесь происходит зарождение нового океана.

Потом мы с проводником уселись на снегоходы и поехали по льду, чтобы посмотреть на чистейший байкальский лед.

В те дни Илья сам превратился в большого ребенка. Он с восторгом фотографировал дивные узоры, которыми был испещрен лед озера. Замирал на месте, прислушиваясь к треску ледяной глади. И отвечал на миллионы вопросов «почему».

Аленка смотрела на него как на божество, которое знает все. И радостно смеялась.

Она гордилась, что у нее такой умный и всезнающий папа.

А ночью, когда дети крепко спали, мы смотрели на бескрайние снежные поля, на звезды, такие яркие, как нигде в мире, и наслаждались друг другом.

«Ты единственная женщина в моей жизни», — звучит в голове его приглушенный шепот, и я сглатываю слезы, льющиеся в горло.

Это все тоже было ложью?

Когда я перестала быть для него любимой женщиной?

И нахожу ответ, лежащий на поверхности.

Аленка. Впервые муж придрался к дочери летом. Как раз на ее день рождения. Я заметила, что его тон стал прохладным, что он стал ее поддевать. Ехидничать в важных для дочки вопросах.

Вроде бы шутя. С любовью. Но все же это была агрессия.

Тогда я подумала, что дочка стала подростком и муж выстраивает с ней новые границы.

Но теперь понимаю: в то жаркое лето Илья разлюбил не свою дочь. Тем летом он разлюбил меня. А Аленка одним своим видом напоминала ему о лжи, в которой он погряз.

Других объяснений поступкам мужа у меня нет.

Как я могла не заметить такой красный флаг в наших отношениях?!

Ярость накатывает волной. Будоражит кровь, ударяет в голову. Пытаюсь утихомирить бушующий в крови адреналин и не могу. Продолжаю злиться.

На Илью, за то, что предал семью.

На себя, за то, что не заметила. Или не хотела замечать. Я же доверяла…

За то, что сейчас плачу, как девочка. Сорокапятилетняя девочка, которая внезапно потеряла опору под ногами.

Илья перечеркнул все хорошее, что между нами было.

Но страшно не только это.

Хуже всего то, что теперь я не знаю, кто я без него.

Конечно, можно назваться красивым и пафосным словом — бизнес-леди. Это будет справедливо. Ведь фирма у нас с Ильей общая, и я, как современная женщина, работаю в ней не меньше мужа.

Перекатываю на языке это слово, и оно во мне никак не отзывается.

Я привыкла быть правой рукой мужа. Подстраховывать его во всем. Но дальше так продолжаться не может.

Только уйти я должна красиво: забрать все, что принадлежит мне и нашим с Ильей детям.

Ведь больше я не могу ему доверять. Надежды, что муж разделит нашу фирму честно, тоже нет.

Потому что пока муж ослеплен новой любовью, «Вишенка» не выпустит его деньги из своих рук. Она будет им манипулировать, а он с радостью будет платить за ее лживые улыбки и горячие поцелуи.

Ради Аленки и Дениса я должна не допустить этого.

А я… Я сломана.