Развод в 45. Ты заигрался, милый

Глава 7

Снова вспоминаю смету, согласно которой Илья израсходовал огромные деньги. А когда дочь попросила отправить ее на полгода в британскую школу для тренировки английского, он сказал, что денег у него нет.

Конечно, откуда будут деньги на собственных детей, если все уходит на любовницу.

Или любовниц.

Голова трещит. Становится по-настоящему больно от лжи, в которой я жила.

Кладу ненавистный букет на подоконник и присаживаюсь за кухонный стол.

Илья скрылся в ванной, и я прислушиваюсь к шуму воды. Через минут десять вода перестает литься, а потом ночную тишину разбивает тихий скрип двери.

— Ты какая-то не такая. — Илья подкрадывается неслышно, как кот, и обнимает меня за плечи. — Что-то случилось?

— Ничего, — стараюсь выглядеть рассеянной.

Устраивать сегодня скандал не входит в мои планы. Только сердцу не прикажешь: оно стучит так сильно, что того и гляди выдаст меня с головой.

— И голос дрожит. — Муж сильнее сжимает мои плечи. — Я же вижу, ты расстроена.

От Ильи пахнет его любимым хвойным гелем для душа. От густого тяжелого запаха щемит в груди, каждый удар сердца отдается в голове.

— Свет, что случилось? — Тон Ильи становится жестче.

— Ничего. — К горлу подкатывает ком.

— И долго ты мне будешь врать? — Его голос уже пропитан раздражением.

Это поведение Ильи уже стало привычным: когда он чем-то недоволен, то ищет повод, чтобы зацепить меня и выплеснуть свою досаду.

А сейчас мой муж явно не в духе.

Таким он был не всегда. Но в последний год Илья постоянно срывает на мне свое плохое настроение.

— Не считай меня идиотом! — не дождавшись ответа, рычит он.

Направляется к холодильнику, достает из него бутылку минералки.

Его последняя фраза рушит мое самообладание. Больше я не в силах сдерживаться. Потому что все эти годы именно он держал меня за дурочку. А я не хотела ссор и предпочитала улыбнуться и покивать в ответ.

Как китайский игрушечный болванчик. Понимаю, что надо смолчать. Стиснуть зубы, когда грудь разрывается от боли и несправедливости.

И не могу. Слова сами срываются с языка.

— А я-то думала, это ты держишь меня за идиотку. Постоянно мне врешь, врешь, врешь!

Произношу и прикусываю язык. Поздно. Слова вылетели, не поймаешь.

— Ты о чем?

— Сам понимаешь о чем, — отбиваю я нападение.

— Ты хоть себя слышишь? — Пластиковая бутылка с грохотом ударяется о стол. — Я всегда крайний, да?

— Илья… — Слезы душат меня.

— Может, тебе к психиатру сходить, а, Свет? Это «мания преследования» называется. Или паранойя.

— Я нашла доказательства.

— Доказательства чего? — его тон не меняется.

Если бы я не видела своими глазами сообщения домашнего кондитера, не поверила бы, что Илья мне изменяет. А остальные признаки измены — это уже так… просто подтверждение.

— Того, что у тебя другая.

— Не понимаю, о чем ты!

— Не понимаешь, значит… — Обида растворяется в других, более сильных эмоциях.

Злость опять закручивается в груди.

— Уж будь добра, объясни. — От его голоса веет вселенским холодом. — Не переводи с больной головы на здоровую.

С больной, значит, головы. С моей. На здоровую. Его.

Внутри все переворачивается. Становится нечем дышать.

Я срываюсь с места. Мчусь в ванную, вытаскиваю из корзины для грязного белья рубашку.

— А вот это ты как объяснишь?

Илья на секунду застывает.

— Еще скажи, что в автобусе проехался. Или метро, — с горечью выдыхаю я и не пытаюсь бороться с накатившими слезами.

Руки Ильи ложатся мне на плечи. Он с силой разворачивает меня лицом к себе. И я натыкаюсь на его жесткий, незнакомый мне взгляд. Сердце заходится в страхе.

— Тебя не касается, что это такое. Это моя личная жизнь. Поняла?

— Я твоя жена.

— Была. В любой момент можешь перестать ей быть.

— Действительно. И как я могла про это забыть.

Прикусываю язык.

И обещаю себе быть осмотрительнее. Не рубить сгоряча. Если не ради себя, то ради Аленки, которая так боится нашего развода. И ради времени, которое мне так нужно.