Развод в 45. Ты заигрался, милый

Глава 9

Утро следующего дня

Ночь опять выдалась бессонной. Ни на минуту я не сомкнула глаз. Такого свинства от мужа я не ожидала.

Мало того, что он изменил мне, так у него хватило наглости требовать пустить его любовницу в нашу постель!

Неужели Илья считает меня настолько ничтожной, чтобы проглотить и это?

И понимаю, что так и есть. Мой муж уверен, что я буду всеми силами пытаться его удержать.

Сглатываю тягучий ком, застрявший в горле.

Хватит мне цепляться за семью. Нет у меня больше семьи. А то, что осталось на ее руинах, — грязный фарс.

Требуя согласия, Илья хочет, чтобы я «узаконила» его блуд… Чтобы он мог спать с кем угодно, а я молча стояла в сторонке и улыбалась, как дура…

Ну уж нет.

Пусть забирает свою молодую и непосредственную, как он ее назвал, и проваливает.

А я подаю на развод.

Окончательно и бесповоротно.

Открываю мессенджер и пишу в юридическую контору, к услугам которой я изредка прибегала по делам фирмы. Сейчас у нашего сотрудничества откроется новая страница.

Мне назначают встречу после праздников.

Решение принято, а пару-тройку дней я подожду, не вопрос.

Теперь задача со звездочкой: не сойти с ума в этом доме.

Ведь находиться здесь мне теперь невыносимо. Каждая вещь напоминает о том, что когда-то мы с Ильей любили друг друга.

А еще — невыносимо от одной мысли, что придется сказать Аленке про наш развод. Но она, хоть и подросток, все равно должна понять и встать на мою сторону.

Чтобы не расплакаться, прикусываю губу. То ли боль становится делом привычным, то ли я слишком слабая… — слезы ручьем текут по щекам.

Не могу я в таком виде появиться перед дочерью. В таком состоянии я и слова вымолвить не смогу….

И я вхожу в пустую комнату. Обычно здесь останавливаются гости, а сейчас это самое удобное место, чтобы как следует порыдать.

Мои всхлипы, кажется, слышит весь дом.

Раньше я не знала, что тишина может быть такой громкой. Никогда не думала, что от тишины может быть больно.

Этот дом… Стены вроде те же, но он как будто перестал быть моим.

Задумчиво смотрю на телефон, а мысли возвращаются к Илье.

Как он мог?

Я ведь не просто любила. Я верила, слепо, наивно. А он… Он одним поступком стер нас, наше прошлое и будущее. Не ошибкой. Осознанным выбором.

Вот и я сделала осознанный выбор.

Но несмотря ни на что, часть меня все еще кричит: «Прости его и борись!»

Другая часть шепчет: «Береги себя».

Впервые за долгое время я выбрала себя. Возможно, от этого выбора мне так неловко?

И больно. Очень больно. Но в этой боли есть свое преимущество.

Больше не будет лжи, не будет ожиданий, не будет унижений.

А еще я боюсь своего выбора.

Я не знаю, каково это — засыпать одной. Каково просыпаться и не слышать его шагов в коридоре.

Мне и сейчас среди бела дня не по себе от одиночества.

Громко звякает оповещение. Открываю мессенджер и сразу улыбаюсь: Танюша прислала весточку.

Мы с лета не виделись и не переписывались. Пару раз я написала первой, получила в ответ несколько дежурных фраз и оставила ее в покое. Надо было спросить, может, обиделась на меня, но я не решалась.

Собиралась вот торт медовый подарить, да тоже передумала. Лучше я сама выберу и куплю хороший торт, какой она любит. А подачку, которую мне швырнул Илья, выброшу в мусорку.

Как же я соскучилась по общению с Таней!

У меня не так много подруг. Ведь Илья был против того, чтобы я тратила время на кого-нибудь кроме него и детей.

А Танюша не просто подруга. Она осталась с давних времен, когда мы были другими. Когда мы были детьми.

«Привет, Светик. Как дела? Как настроение? Дети?»

Отгоняю муки совести, что не была настойчивой, не стала выяснять, почему она молчит, набираю строку в мессенджере.

«Привет, Танюш! Рада тебя слышать. В двух словах и не расскажешь…»

«Посидим в кафе? Или у меня?»

«Давай у тебя».

«Сейчас отпрошусь у начальства. Через два часа жду тебя на нашем месте».

Знаю, что денег у Тани не так много, вернее, их у нее совсем нет, поэтому набираю полный пакет продуктов, поверх кладу коробку с пирожными.

И в назначенное время звоню в дверь обычной девятиэтажки.

Дружим мы с Таней целую жизнь. В школе учились в одном классе, вместе проказничали, вместе ходили на дискотеки.

Потом я поступила на экономический, а Танька, которая любила читать, пошла в институт культуры на библиотекаря.

Мы и замуж вышли почти одновременно. И даже первый ребенок у каждой из нас — дочь. Только ее муж оказался пьяницей, подруга с ним развелась, когда Виолетте был всего годик, и больше замуж не вышла.

Я поддерживала ее столько, сколько было нужно. Даже на мнение Ильи, который был крайне недоволен, не обращала внимания.

Ведь ситуация у Тани была катастрофическая: на копеечную зарплату библиотекаря ей с дочкой было не выжить. И на алименты надежды никакой: бывший муж нигде не работал.

Танька и сама не раз потом говорила, что не знает, как бы она тогда справилась сама. Ведь для родителей она оказалась отрезанным ломтем: старшей дочерью, на которую сначала спихивали все домашние дела и четверых младших сестер. А потом от нее ждали только одного: чтобы она уехала из дома и больше не появлялась.

Так подруга и сделала. Вышла замуж и исчезла с родительского горизонта.

Повезло ей только в том, что после развода смогла разъехаться с бывшим мужем. Для этого пришлось его трешку разменять на две однушки. В одной из которых она поселилась с дочкой, другая осталась бывшему.

Декретного пособия в те годы хватало только на коммуналку. Потом, когда Виолетте исполнилось полтора года, Таня отдала ее в ясли и вышла на работу.

Но денег от этого у нее больше не стало. Библиотекарь может хоть расшибиться в лепешку, но много не заработает.