Развод в 45. Ты заигрался, милый

Глава 10

Вот, называется, сходила к подруге. Теперь у меня на одного близкого человека стало меньше. Больше я не хочу никого видеть.

Кроме Аленки и Дениса.

Они скоро придут из школы. Вернее, Дениса привезет водитель, а Аленка, не иначе, из-за подросткового протеста отказалась от водителя и приедет на маршрутке сама. Так она ездит весь этот учебный год, и я почти перестала волноваться за ее безопасность.

Пока кручу руль, телефон вибрирует. На дисплее высвечивается номер мамы, и я включаю громкую связь.

— Света, мне Илья только что позвонил. — В ее голосе слышу знакомые интонации, не предвещающие ничего хорошего. — Все рассказал, без прикрас.

Настраиваюсь на непростой разговор.

— И что же он тебе рассказал?

Мне хотелось сказать «насвистел», но я прикусила язык. Ссориться с мамой смысла нет. С ней у меня лучше всего срабатывает тактика «улыбаемся и машем».

— То, что ты семью рушишь. — От ее строгого учительского голоса мне становится зябко. — Одумайся, Света. Вы двадцать пять лет вместе прожили. Нельзя так.

— То есть изменил он, а семью рушу я?

— Не придирайся к словам. Ты понимаешь, о чем я.

Теперь ее голос звучит сварливо. Впрочем да, мама крайне недовольна и отчитывает меня за провинность.

Хочется сбросить звонок. Но я не могу этого сделать. Потому что разговариваю не с нашкодившим мужем, а с мамой.

Перед ней у меня всегда есть чувство вины. Оно сжигает меня изнутри. Поэтому, стиснув зубы, я смотрю на дорогу перед собой и продолжаю разговор.

Руки вцепились в руль и дрожат. И мне хочется услышать хоть какие-нибудь звуки, которые отвлекут от безжалостного голоса, вылетающего из динамиков.

Например, визг шин или недовольные возгласы других водителей. Но автомобиль мой премиум класса отлично приглушает все лишние шумы, и от голоса мамы гудит в ушах.

— Ну гульнул он, и что? Главное, семью не бросает.

Хочется закричать, но я только часто моргаю, стараясь удержаться от слез.

Плакать мне нельзя. Иначе попаду в аварию. И так уже перед глазами плывет, воздуха не хватает.

Я открываю окно и подставляю лицо холодному ветру.

— Я никогда тебе этого не говорила, но твой отец тоже по молодости любил ходить налево. И знаешь, он мне не просто изменял. Он ребенка одной дамочке заделал. Но я простила ему и это.

Слова режут меня по живому. Сначала кожу, затем нервы, а после рвут сердце на ошметки.

— Мама…

— Что такого особенного случилось? Потерпела бы. Ты хоть понимаешь, что сейчас все потеряешь?!

— Мама… я уже все потеряла. Неужели ты не понимаешь, что каждый раз, когда он приходил с чужим запахом, я теряла себя? Ты хочешь, чтобы я сгнила заживо в золотой клетке?

— Я хочу, чтобы ты не опозорила семью! Чтобы ты головой думала, а не сердцем! Женщина терпит — вот в чем ее сила! А ты? Ты хочешь сбежать!

— Не сбежать. Вырваться. Ты всю жизнь терпела — и чему это тебя научило? Смотреть в пол? Глотать слезы? Я так не буду, мама. Я не ты.

— Значит, теперь это я пример как не надо?

— Нет… ты жертва. И я жертва. Но больше быть ею не хочу. У меня есть гордость, мама.

— А гордость тебя накормит? Оденет? Поддержит, когда станет страшно?

Ответить мне нечего. И я молчу.

— Ты же женщина, ты должна уметь прощать, — как заведенная твердит она. — Не научишься прощать, уйдет от тебя к той, которая прощать умеет. В чем твоя сила, если даже на это ты не способна?

— Ты не имеешь права говорить со мной так…

— Помирись с мужем, Света, — мама чеканит каждое слово. — Все мужчины изменяют, так было всегда. Женщина должна быть умнее: закрыть глаза, сохранить семью.

— Я не собираюсь быть «умной» в твоем понимании. Я хочу быть свободной от лжи. Пусть он живет, как хочет. Я тоже буду жить так, как считаю нужным.

— Светлана, ты неблагодарная. Я бы в свое время мечтала о таком муже. А ты все разрушаешь.

Светланой меня мать называет, только когда крайне мной недовольна. Я прикусываю губу и, сдерживая рыдания, смотрю на дорогу.

— Ты вообще понимаешь, что ты теряешь? Он тебя обеспечивал! У тебя был дом, поездки, статус. Ради чего ты бросаешь все это?

Больше я не могу слышать ее недовольный обвиняющий голос.

— Понятно, мам. Спасибо тебе за советы. За все спасибо.

— Ты не спасибкай, а мать послушай. Жить на что будешь, когда Илья турнет тебя с работы? Это его фирма, сама говорила.

— Совместно нажитая.

— Ай, с тобой спорить бесполезно. Увидишь, что будет. Хорошо, если он окажется великодушным и бросит тебе подачку в виде алиментов. А то и их может не платить. Хоть бы голодать не пришлось. А у тебя дети.

— Мам!

Короткие гудки в тишине салона звучат оглушительно громко. Мама, как всегда, оставила последнее слово за собой.