Развод в 45. В приоритете молодые

Пролог

Лиза

–Там эта старая кляча приперлась, ты видела? – доносится голос домработницы Марины с веранды.

Я делаю шаг ближе. О чем они говорят?

–Блин, только этого не хватало! Что мы Глазову скажем? Тем более в такой день! – отвечает ей второй голос.

Незнакомый. Неприятный.

Я морщусь, словно сказанное, каким-то образом касается меня.

Почему они вообще говорят о моем муже?

–Скажем, что ничего не знали! Мы же не контролируем эту старую хурму!

Очередная фраза ощущается как плевок.

Надоело это терпеть!

Хочу переступить порог дома, но понимаю, что не могу. И вовсе не потому, что вернулась домой впервые после большого перерыва…

Несколько месяцев назад я пережила инсульт.

У меня парализовало руки. Ноги – частично.

Благо, наше финансовое положение позволяло разместить меня в хороший центр реабилитации. Врачи поставили меня на ноги. Научили заново ходить.

С руками было сложнее.

Не знаю почему. Но мелкие предметы я до сих пор не могла нормально держать.

И это меня особенно подкосило. Для врача-стоматолога – работа руками – это все.

Но я понимала, что скорее всего уже никогда не вернусь к любимому делу.

Снова совершаю над собой усилие. Заставляю мышцы включаться и работать.

Делаю глубокий вдох и решительно переступая через порог.

Девушки невольно ахают и оборачиваются на шум моих шагов.

–Добрый день, – произношу спокойно, заметив с каким удивлением они на меня таращатся.

–Ой, Елизавета Геннадьевна, это вы? Мы вам так рады! – пищит Марина.

–Правда? А о ком же вы тогда говорили несколько минут назад?

Неловкая пауза давит на меня тяжелым грузом. Может быть я зря напридумывала, что здесь что-то не так?

–Ой, Елизавета Геннадьевна, так это… хурму к застолью вечером привезли. Несвежую. Мы ее уже выбросили, – вмешивается в разговор горничная.

Я выдыхаю. И правда. Наверное, я замоталась. Разве может персонал, к которому я всегда относилась с добром и вниманием говорить обо мне подобные вещи?

Я улыбаюсь девушкам в ответ и делаю шаг в сторону гостиной.

–Игорь дома? Я так соскучилась по нему, не терпится обнять!

Марина поджимает губу. Отводит взгляд.

–Он там… эээ. Занят.

–Занят?! – с улыбкой переспрашиваю я.

– Работает. Клиент у него.

–Клиент? Не помню, чтобы он принимал клиентов на дому, – бросаю вещи на комод и не спеша прохожу в дом.

Большой. Просторный. И такой родной.

Здесь пахнет нами. Нами с мужем. Нашим сыном. Воспоминаниями о молодости. О первых успехах и неудачах.

–Игорь Владимирович просил, чтобы его не беспокоили, – идет за мной Марина, словно боится, что я потеряюсь в своем же доме.

–Ничего, я думаю, что для жены Игорь сделает исключение.

–Елизавета Геннадьевна, может не надо?! Вы устали, давайте я вам сперва чай сделаю?

Я поворачиваюсь к ней.

Взгляд Марины кажется потерянным.

Какая хорошая помощница. Почти секретарь моего мужа.

Так переживает за его клиентов. И за его конфиденциальность.

–Все хорошо, Марин. Со своим мужем я разберусь сама. Можешь идти.

Она молча кивает. Отводит взгляд. Так неуклюже и неловко.

Надо будет сказать мужу, что она так рьяно выполняла его указ, что даже хозяйку дома к нему пускать не хотела!

Я делаю вдох. Ходить все еще сложно. И это зачастую требует от меня выдержки, собранности и колоссальных усилий.

Медленно разворачиваюсь и подхожу к двери кабинета.

Внутри все горит от сладкого предвкушения этого вечера. Сейчас брошусь ему на шею. Зацелую всего.

Любимого. Родного. И такого красивого.

Едва заношу руку, чтобы постучаться и войти, но подозрительно знакомый женский голос, заставляет меня остановиться.

–Я не хочу делить тебя с женой.

Впадаю в секундный ступор. О чем они говорят вообще?

–Ты же знаешь, что это ненадолго.

–Ты уже сколько говоришь мне об этом! А твоя мымры все еще жива!

Слова вонзаются в самое сердце. В одно мгновение лишая меня способности дышать.

Я опираюсь на дверь. Тело не слушается меня.

Но я все еще слышу их разговор.

–Просто подожди еще немного. Я даже не уверен, что она когда-либо выйдет из своего центра реабилитации.