Развод в 45. В приоритете молодые

Глава 3

Он звучит грубо. При этом так холодно и цинично.

Словно не с женой разговаривает, а персонал за воровство увольняет.

Мне нужно взять себя в руки. Игорь не должен видеть мою слабость.

Только не сейчас.

–Прошу заметить, Глазов, я до сих пор жива, – выплевываю в лицо. – Стою перед тобой и наблюдаю за тем, как ты своими руками разрушаешь нашу жизнь!

Игорь демонстративно закатывает глаза. Он всегда так делает, когда его что-то очень сильно бесит.

–Я не разрушаю нашу жизнь. Я строю свою. Заново. И без тебя.

Его слова звучат, как очередная оплеуха.

Я вся горю. И даже слезы на щеках высыхают сейчас мгновенно.

–Рано ты меня хоронить собрался, дорогой! – в отчаянии вскидываю руки, попятившись к двери. – я еще жива. И в состоянии заниматься делами.

Вижу, как загорается в его взгляд. Словно я покрутила перед разгневанным быком красной тряпкой.

–Ну и какими же делами ты собралась заниматься в таком состоянии? – с вызовом спрашивает он.

–У нашего сына сегодня важный вечер. И я не собираюсь стоять в стороне, когда столько всего еще нужно делать из подготовки!

Игорь хмурится.

В его взгляде нет сочувствия, только усталость.

–Значит собираешься путаться весь вечер под ногами?

–Что значит путаться? Дом еще не украшен, а сад вообще запустили после моего отъезда! Здесь дел невпроворот, Глазов!

Проходит несколько секунд, пока мой муж с молчаливым равнодушием смотрит на меня, а затем Игорь все же делает несмелый шаг навстречу.

Затем следующий. Пока не оказывается совсем близко.

Я не сопротивляюсь. Просто жду, что он будет делать дальше.

–Лиза, послушай, – его ладонь касается моего плеча.

Я вздрагиваю. Не то от неожиданности, не то от разочарования.

Этими руками, он несколько минут назад ласкал другую.

– Наш сын сегодня заключает важную сделку. Ему просто необходимо, чтобы все прошло идеально. Ты понимаешь?

–Абсолютно! Именно поэтому я здесь.

Ладонь Глазова сжимается на моем плече. Он не доволен моим ответом.

–Нет, видимо все же не понимаешь, Лиза, – вздыхает он. – ты не можешь помогать в таком состоянии. И уж тем более присутствовать на самом вечере.

–Это его день. Я мать, Игорь. Он просил, чтобы была его семья.

Игорь вздыхает.

–Мать, да. Но ты... Лиза, ты выглядишь плохо. Всё это... – он проводит рукой вокруг себя, – всё это не для тебя. Ты сама же понимаешь, ты будешь не в своей тарелке. Все будут на тебя смотреть. Сожалеть. Или, наоборот, делать вид, что не замечают. Не надо тебе позориться. И сына нашего своим видом позорить.

Я сжимаю зубы. Слова режут воздух, как нож. Он не останавливается.

– А мы с Марго… он замолкает на миг, как будто примеряя мысль, а потом спокойно продолжает. – Мы будем выглядеть органично. Она – молода, ярка. Она умеет себя подать. Ты же сама знаешь, она работает с людьми. Улыбка, маникюр, фигура. Она может помочь мне держать лицо. А ты… ты сейчас не в состоянии.

Я смотрю на него, и всё внутри умирает. Он стоит передо мной. Отец моего сына, мой когда-то любимый мужчина, и спокойно говорит о том, что я – пятно на его жизни.

–Значит ты уже все решил, да? – со скрипом в сердце переспрашиваю

– Убедил себя и персонал в том, что она будет лучше? Лучше твоей законной жены.

–Но ведь она объективно лучше. Манера, походка, грация. Она создана для общения и переговоров.

Я задыхаюсь. Слезы сдавливают грудь.

–Да! Конечно, Глазов, она создана для переговоров! Ведь она обычная эскортница! И как она будет с клиентами переговариваться в горизонтальном положении?!

–Хватит, Лиза, – ревет муж, ударив кулаком по столу.

Скрежет дерева заставляет меня замолчать.

–Марго уважаемый специалист. Эксперт по взаимодействию с аудиторией! И я не позволю говорить о ней в таком тоне.

Глазов слегка успокаивается. Но я знаю, что это лишь временное затишье.

Внутри у него все кипит, и стоит мне сказать еще одно неверное слово, как этот вулкан взорвется, утопив меня в раскаленной желчи.

–Кем бы она ни была, Глазов! Я не потерплю ее в нашем доме!

–Извини, но это не тебе решать.

–А, кому, простите? Законы в стране все еще работают, насколько мне известно, – огрызаюсь я, – так что скажи своей подстилке, что рано она тут хозяйкой себя почувствовала!

Глазов он не двигается. Стоит словно стена.

И я в секунду понимаю, что это стало для него последней каплей.

–Марго не подстилка, она любимая женщина. А вот ты…, – слова, будто кнут срываются с его губ.