Развод в 45. В приоритете молодые

Глава 4

Рука поднимается сама. Внезапно.

И звон хлесткой пощечины еще несколько секунд стоит в воздухе.

–Теперь ты довольна? – Глазов держится за щеку, но его взгляд по-прежнему ледяной.

–Нет! Я не довольна, Глазов! И не буду довольна, потому что ты… ты!! Предатель.

Толкаю его в грудь. Пытаюсь сдвинуть с места, в надежде, что он хоть что-то почувствует.

Хоть на долю секунды ощутит ту невыносимую боль, что сжигает меня дотла.

Но ему все равно.

Он хватает меня за руки. Держит крепко.

Он ничего не чувствует кроме злости. И его бесят мои слезы.

–Прекрати, Лиза. Это уже не смешно. Ты ведешь себя как истеричка.

Я ничего не отвечаю.

Смотрю в пол, про себя считая слезы, которые падают на дубовый паркет.

–Приведи себя в порядок и собирайся.

Я отступаю на шаг. Сейчас близость с Игорем становится для меня невыносимой.

–Куда это я должна собираться? Я только приехала!

–Обратно в центр. Я скажу водителю, чтобы тебя отвез.

–Но я никуда не поеду, Глазов. Даже не заикайся об этом, – шиплю в ответ, – я дождусь сына. Я дождусь его приема!

Игорь недовольно хмыкает. Закатывает глаза.

–А ты уверена, что Сергею нужно твое присутствие?

Я не сомневаюсь в ответе.

Сережа – наш единственный сын, которого я растила и воспитывала, как настоящего и благородного мужчину.

Он всегда звал меня на свои торжественные приемы и мероприятия. А я всегда была той, кому он звонил в трудную минуту, чтобы получить слова поддержки.

–Он говорил, что хочет, чтобы рядом была его семья, – отвечаю уверено. –Значит я буду рядом.

Игорь глубоко вздыхает. Видно, что мой ответ его не устраивает.

Но я здесь уже не ради него!

–Я пытался поступить так, как будет лучше для тебя, – произносит он, вновь пытаясь взять меня за руку.

Но я отступаю.

Осторожно. Сквозь боль и большие усилия.

Я не позволю ему меня касаться. Больше никогда.

–Нет, Игорь. Ты просто не хочешь, чтобы я тебя позорила. И ты ясно дал это понять.

Разворачиваюсь.

Невыносимыми усилиями воли пытаюсь контролировать свое тело.

Шаг один. Шаг второй.

И вот я выхожу из кабинета, попытавшись хлопнуть дверью. Но даже тут мое тело меня подводит, и у меня попросту не хватает сил на столь простые движения.

Наверняка Глазов смотрит мне вслед. Думает о том, что я зря вернулась. зря вообще появилась в его жизни. А может, вообще жалеет, что я выжила.

Коридор передо мной будто растягивается, как в дурном сне. Стены дома дышат молчанием.

Я иду медленно, почти шаркаю.

Тапки цепляются за ковёр. Левая нога тяжёлая, как будто кто-то привязал к ней камень. Спина горит.

В коридоре пахнет цветами. Кто-то поставил свежие лилии. Мои любимые. Наверное, не для меня.

Справа открывается дверь в холл. Марина выносит поднос с чашками. Замирает, увидев меня. В её взгляде – не испуг. Не сочувствие. Что-то другое.

Неловкость? Нет. Раздражение.

– Осторожнее, Лиза Геннадьевна, – говорит она холодно, как будто я не хозяйка, а случайная прохожая. – Вы же можете упасть. Зачем вы одна по дому бродите?

Я ничего не отвечаю. Просто иду дальше. Через несколько шагов слышу, как она добавляет, не особенно понижая голос:

– В таком состоянии лучше сидеть в своей комнате. А не путаться под ногами. Неудобно перед гостями будет…

Останавливаюсь. Поворачиваю голову.

Она уже не смотрит на меня. Делает вид, что моет чашки. Но губы у неё сжаты, глаза стальные.

И всё становится ясно.

Они все знали.

Я – последняя, кто не знал.

Наверху, на лестнице, мелькает тень. Это та самая молоденькая помощница, что встречала меня с Мариной на веранде. Она смотрит вниз, краем глаза. И тут же уходит, как будто от неловкости того, что я ее заметила.

Двигаюсь дальше по коридору и слышу стук шагов в прихожей. Это водитель. Он здоровается формально, быстро, не глядя в лицо. Только сжимает губы.

Наверняка он тоже знал. По приказу Глазова подвозил Марго. Сюда. В наш дом. В мою с мужем спальню.

Я теперь понимаю это по его плечам, по напряжённой челюсти. По тому, как неловко он отводит взгляд.

Я прохожу мимо зеркала в холле. Останавливаюсь.

Здесь, в этом старинном зеркале с потемневшей бронзой, отражаюсь не я. Отражается кто-то с впалыми щеками, с сухими губами, в тёмной одежде, которая сильнее подчеркивает мою усталость. Волосы тонкие. Взгляд потухший.