Развод в 45. Второе дыхание

Глава 22 Арина

Иван вздергивает голову и с презрением смотрит на меня. Лёша и Георг перестают разговаривать. Лада тоже молчит.

- Иван – ты взрослый человек. Перестань вести себя, как обиженный ребенок, - жестко отвечаю я. – И перестань позорить себя и нас в обществе других людей!

- Здесь же все свои! – язвит он. – Или что? Правда глаза колет?

-Прекрати! – снова осекаю его. – Ты как с матерью разговариваешь? Я тебе – не твои подружки!

-Зато ведешь себя, как они! Тоже решила молодость вспомнить, как папа?

- Перестань! – снова повышаю голос.

- Иначе что? Вторую залепишь?

- Пошел вон отсюда, - очень спокойно произношу я. Смотрю в его ясные глаза, пытаясь донести, что буду стоять на своем. – Будешь продолжать в том же духе – покинешь больницу! Это не место для выяснения отношений!

- Я сам решу…

- Ты ничего здесь сам решать не будешь, - твердо отвечаю ему. – Выход внизу. О состоянии отца мы тебе сообщим.

К нам подходит Георг.

- Позволь я поговорю с Иваном, - спрашивает у меня. Я только развожу руками. Попытайся, но это явно бесполезно. Иван упертый. И будет до конца стоять на своем.

- Нам нечего обсуждать, - отрезает мой сынок.

- Пойдем, не будем нарушать покой больницы. А говорить нам есть о чем.

Они удаляются по коридору. Я уныло смотрю на часы. Время тикает, а никто не появляется, чтобы нам сообщать, как Николай.

- Классный у тебя друг, мам, - подходит ко мне Лёша.

- Нашли общий язык?

- А то! Он так круто сечет во всех геймерских фишках! Огонь!

- И что вы обсуждали?

- На днях поеду к нему в офис, хочу в реале все посмотреть. По рассказам – там оч круто, - взахлеб рассказывает сын. Таким бодрым я его давно не видела. И это несмотря на то, что практически на его глазах чуть не убили родного отца.

- Ты – молодец сегодня, - снова хвалю сына. – Не растерялся.

- А что будет с дядей Геной?

- Пока не знаю.

- Я позвоню Тане, - сообщает Лада и отходит в сторону.

Надеюсь, он все-таки одумается. И они договорятся с Колей. Совершенно не хочется, чтобы Гена пострадал. Ведь это было все на эмоциях. Состояние аффекта. Но если муженек заявит на него – ему точно грозит срок.

Не представляю, что будет с Таней. Наверняка она нас возненавидит. Хотя во всем виновата ее драгоценная доченька.

Лада возвращается.

- Давай выйдем за кофе? – предлагает подруга.

- Лёш, тебе взять чего-нибудь? – спрашиваю сына.

- Не, - он снова сидит, уткнувшись в телефон.

Мы спускаемся на этаж ниже, где расположен буфет. Заказываем кофе. Я беру сыну пару бутербродов, и мы с Ладой садимся за столик.

- Как они? – спрашиваю я.

- Плохо! Таня вся на нервах. Гена пьет. Он пришел в себя и понял, что натворил. Теперь боится, что придется нести за это ответственность. Хотя, как сказала Таня, он не жалеет, что сделал. И если бы был выбор – повторил это.

- Надеюсь, Коля выживет. Не хочу я лишних проблем.

- Я думаю, все будет хорошо.

- Он поправится и пойдет бить Гену. Ты же знаешь – Коля такие вещи не прощает.

- Не думаю. Он же понимает, что рыльце в пушку. И лишний раз светится перед Геной – не стоит. А то следующий раз удар может быть уже более точным. И никакие врачи не помогут.

- Этого я тоже боюсь.

В этот момент к нам подходят Иван с Георгом. По недовольному лицу сына я поняла, что разговор был не из приятных. Но если они не подрались, то это уже успех. В Георге я уверена. А вот в собственном сыне – нет.

- Вань, давай мы с тобой кое-что обсудим? – предлагаю сыну. Он смотрит на меня каким-то безэмоциональным взглядом. Интересно, что ему сказал Георг?

Мы отходим за другой столик. Я пытаюсь объяснить сыну, что он не прав, и не должен себя так вести. Тем более, что у него и у Марины – уже давно своя жизнь.

- Пойми меня правильно, сын. Прощать предательство твоего отца я не намерена. Жить с ним тем более. И для всех будет лучше, если мы разведемся. Пусть он дальше развлекается, с кем хочет. Но я уже буду не в курсе всего происходящего.

Иван хмурится.

- Но ты слишком быстро утешилась! Как будто твой Георг уже был рядом!

- Что он тебе сказал?

- Просто поведал, откуда вы знакомы. Почему ты никогда не рассказывала о нем?

- Господи, Ваня, это было так давно. Да и зачем? – не понимаю я.

- Чтобы мы знали, что папа был не единственной твоей любовью! – скалится сын.

- Знаешь, что – это вас никого не касается, ясно!? Постарайся вести себя не как десятилетний ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. У нас с твоим отцом все кончено. И в этом есть его вина. Если тебе так легче – можешь тоже считать меня виноватой в том, что мы не смогли сохранить брак. Но сейчас нет никакого смысла в борьбе за него.

- Значит, Георг…, - мямлит сын.

- А это никого из вас не касается. Теперь у меня своя жизнь. И постарайся не осложнять ее своими проблемами и нытьем, Ванечка.

Он резко встает, отодвигает стул и покидает буфет. Мы возвращаемся к Лёше. Я отдаю ему бутерброды и стакан горячего чая. Через несколько минут от бутербродов остается только салфетка.

Вскоре к нам подходит уставший врач и сообщает, что операция прошла успешно. Но сутки Николай проведет в реанимации. А мы можем ехать домой.

Мы уже спускаемся вниз, а нам на встречу идет Лия.