Развод в 45. Второе дыхание Веры

ГЛАВА 5. Вера

Нинель всю дорогу молчала, изредка бросая на меня быстрые, взгляды, словно проверяя жива я или уже умерла.. Чувствовала ее поддержку, но слова утешения сейчас лишние. Ничто не могло заглушить ту боль, что разрывала меня изнутри. Всё, что происходило вокруг, казалось ненастоящим, словно я наблюдала за происходящим со стороны. Мир словно выцвел .

Обычно я всегда замечала новые картины, постеры, милые безделушки, которыми Нинель украшала свой дом, любила подолгу разглядывать ее приобретения, слушать веселые живые рассказы о поездках, о лавках, в которые она случайно зашла и купила эту прелестную вазочку.

Но сейчас все пролетело мимо моего сознания, как будто я смотрела на мир сквозь мутное стекло.

В этот раз – я ничего не заметила. Пустота. Черная дыра, поглотила все мои чувства и мысли.

Спросила, хотя ответ мне был безразличен:

– Куда ты меня поселишь?

Голос звучал глухо, как будто исходил не из моей груди, а откуда-то из глубины земли. Я даже не узнала свой голос, он такой он чужой и безжизненный.

Нинель обняла меня за плечи и улыбнулась.

– В твою любимую комнату, конечно. Помнишь, как мы в молодости валялись на тахте, шушукались и хихикали всю ночь?

Нинель попыталась разрядить обстановку, говорила нарочито бодро, но я лишь безразлично кивнула.

Воспоминания о юности, о той беззаботной поре, когда мы были молодыми и счастливыми, казались сейчас насмешкой. Не хочу вспоминать молодость! Это больно.

Сейчас я немолода и брошена. Устаревшую вещь сдали по трейд-ин, а взамен приобрели новую и современную.

Прошла в комнату, которую Нинель называла моей.

Нинель жила в центре в старом историческом доме. В молодости я часто оставалась у нее ночевать. Мы сидели на широком подоконнике, смотрели на ночной город, залитый светом фонарей, валялись на тахте, болтали обо всем на свете, делились девчоночьими тайнами, мечтали о будущем. Эта комната была нашим маленьким убежищем, нашим общим пространством, святилищем дружбы

Я была здесь много раз, но сейчас комната выглядела чужой, незнакомой, пустой.

Молодая Вера исчезла в бездне времени, осталась лишь ее пустая оболочка, кокон с мертвой бабочкой.

Вытащила из чемодана простую хлопковую футболку, надела ее и рухнула на кровать.

Шелковое покрывало коснулось моей кожи, но мне не стало приятно. Все чувства словно притупились, оставив лишь одну зияющую пустоту.

Где тахта с уютным клетчатым пледом?

Нинель выбросила старую тахту, заменила ее современной кроватью с шелковым покрывалом?

А, все равно. Ее квартира, пусть делает, что хочет.

От старых вещей надо вовремя избавляться, как Виктор избавился от меня.

Как легко он забыл всю нашу жизнь, стряхнул с себя все наши счастливые годы!

Ради чего? Ради молодого свежего тела? Чужая смазливая девчонка стала для него так дорога, что Виктор притащил ее в наш дом и уложил в нашу постель?

Нет, в моей голове не укладывалось это.

Все что было дорого, разрушено, все, что было важно, растоптано - вот что я хорошо поняла

В голову зачем-то полезли воспоминания о счастливых днях, когда мы молодые и влюбленные мечтали о будущем, строили планы на долгие годы вперед. Мы дышали одним воздухом, наши сердца бились в унисон. Как любили друг друга, какая была страсть, какое понимание, какое доверие! Мы тогда были счастливы, нам казалось, что так будет всегда, что наша любовь – это вечный огонь, который никогда не погаснет.

Виктор перечеркнул все. Перечеркнул одним росчерком пера, словно это была какая-то ненужная запись в старом блокноте. Предал. Унизил. Растоптал. Разрушил все, что мы строили годами. Разрушил мою веру в любовь, в семью, в счастье.

Теперь понятны его равнодушные взгляды, его безразличные интонации, его холодное молчание, словно он чужой человек, вынужденный жить с неприятной для него женщиной .

Я вдруг поняла, что он давно меня не хотел, что я перестала быть для него привлекательной. Он стал отворачиваться от меня в постели, придумывать нелепые отговорки, находил предлоги, чтобы не проводить со мной время.

Я долго не замечала очевидного, не хотела верить в то, что он разлюбил меня, что все кончено.

Пыталась найти причину в себе, исправить, угодить, но все было напрасно. В его глазах я превратилась, в скучную, неинтересную. пожилую женщину. Я стала ему не нужна, он искал новых ощущений, новых впечатлений, новых тел.

Перебирала в памяти все его равнодушные взгляды, каждый жест, каждое слово, которые теперь обрели новый, горький смысл, словно я читала между строк тайное послание.

Вот он смотрит на меня безразлично, когда я рассказываю о своих делах.

Вот он молчит, когда я пытаюсь поделиться своими мыслями и чувствами.

Вот он отстраняется от меня, когда я хочу прикоснуться к нему, обнять, словно я стала ему противна.

Теперь я поняла это окончательно и бесповоротно.

Он говорил, что у него много работы, усталость, сложный период. А теперь я знаю правду: у него была другая женщина, которая занимала все его мысли, всё его время, всё его сердце. Эта молодая свистушка, ради которой он предал меня, разрушил нашу семью.

– Вера, выпей чай, – услышала я голос Нинель, вырвавший меня из круговорота горьких мыслей.

Она вошла в комнату, принесла чашку дымящегося валерианового чая, от которого пахло травами и успокоением. В ее глазах читалось сочувствие, взгляд был теплым и заботливым, Нинель хотела разделить мою боль.

Ее поддержка – единственное, что сейчас удерживало меня на плаву, не давало утонуть в пучине отчаяния.

– Тебе нужно поспать, – мягко сказала Нинель, ставя чашку на тумбочку. – Отдохни. Крепкий сон освободит сознание от горьких мыслей и тебе станет легче. Завтра будет новый день.

Взяла чашку дрожащими руками и через силу выпила остро пахнущий валерианой чай.

Сон — это единственное, что может спасти меня от этих невыносимых мыслей, от этой адской боли.