Развод в 45. Я не прощу

Глава 1

— Алиса, ты меня слушаешь? — голос свекрови в трубке звучит как всегда надменно. — Борщ нужно варить только на втором бульоне. Никак иначе. И свеклу отдельно тушишь, с уксусом. А то у тебя в прошлый раз получилась какая-то бледная жижа. Витенька даже есть не стал.

Я закатываю глаза, радуясь, что свекровушка этого не видит. Витенька. Моему мужу сорок девять лет, он успешный хирург, а его до сих пор называют Витенькой. И беспокоятся о том, поел ли он супчик.

— Спасибо, Маргарита Семёновна. Обязательно учту на будущее. Больше никаких бледных жиж.

На другом конце провода — осуждающее молчание. Свекровь не любит мои шутки. Вообще, она не любит всё, что связано со мной: мой борщ, мои волосы (слишком рыжие, почти медные), мою карьеру (бросила ради Виктора, хотя иногда жалею), мою бездетность (не сложилось у нас с детьми).

Эти лекции по готовке я слушаю практически ежедневно. Поэтому ни сил, ни желания их запоминать уже нет. Я и так еле тащу два пакета продуктов из магазина. А тут свекровь — уже полчаса зудит на ухо.

— Тебе всё шуточки, а вот Витенька привык к нормальному питанию. Мужчина работает с утра до ночи, спасает жизни, а дома — сырая капуста в воде. Это питание, по-вашему? Алиса, ты у нас дама с характером. Но женщина должна быть гибкой. Особенно с такими мужчинами, как мой Витенька.

Открываю дверь в квартиру, телефон всё ещё прижат к уху. Скидываю туфли, мыча в трубку что-то типа: «Угу-угу, ага-ага».

И внезапно — застываю на месте.

Из спальни доносится женский голос. Низкий, мурлыкающий:

— Ещё, пожалуйста, ещё…

И чье-то тяжелое дыхание. Громкий шепот моего мужа:

— Вот так, моя хорошая.

Я стою, как вкопанная. Ноги не двигаются. В одной руке — телефон, в другой — ключи, которые со звоном падают на пол. Только вот в порыве страсти никто не замечает этого грохота.

— Алиса? Ты чего замолчала? — свекровь явно теряет терпение. — Ты услышала, что морковь нужно натирать на самой мелкой терке? Иначе невкусно. Вот мой борщ всегда получается выше всяких похвал. Витенька его обожает.

Я медленно выдыхаю. Голос свекрови отрезвляет. Выводит меня из ступора.

— Маргарита Семеновна, тут такое дело. Кажется, ваш Витенька мне изменяет.

— Что ты сказала?

— А ещё. — добавляю спокойно. — Вы готовите отвратительный борщ. Просто кислятина.

А затем нажимаю на кнопку сброса звонка.

Так начинается мой понедельник.

***

Наверное, я всегда интуитивно догадывалась, что муж может мне изменить. Ну, не всегда, конечно. Но последние пару лет — точно.

Витя — хирург с именем, уважаемый, к нему очередь из пациентов на год вперед расписана. У него под боком вечно толпятся молоденькие медсестры, которые смотрят на него с немым обожанием.

Он импозантный, статный, в нем видна южная кровь. Годы сделали его лишь интереснее.

А я... Ну, что я? Мне сорок пять лет. Уже не идеальная внешность, не такая гладкая кожа, как раньше. Я слежу за собой, занимаюсь спортом — но всё равно. Возраст берет своё.

Витя постоянно задерживался на работе. Ну а как иначе? Операция может длиться час, а может и целые сутки. Но он клялся, что любит только меня. Что все эти девушки возле него — просто фон, белый шум, не больше. А я искренне верила, хоть внутри иногда и появлялась нехорошая мыслишка: «А вдруг... а если...»

И вот. Сейчас я стою в дверях и довольно отчётливо слышу, кого и как он на самом деле любит.

Я слышу, как надрывается Витин телефон. Он не отвечает, занятый ответственным делом.

Ну да. Куда уж тут оторвешься. «Операция» в самом разгаре.

Р-р-р! Р-р-р!

Ещё раз. И ещё.

Телефон Вити звонит снова. Это наверняка его мама. Маргарита Семёновна не терпит, когда её игнорируют.

— Секунду, — бросает он (ой, какая деликатная пауза) и отвечает на звонок. — Да, мам, что-то важное? У меня срочная операция.

Да-да. Операция. Тут пациент на кровати стонет, так ему нездоровится.

Я мысленно усмехаюсь и иду в сторону кухни.

— В смысле, я изменяю Алисе? — Его голос резко повышается. — В смысле, она сама тебе сказала?! В смысле, она твой борщ раскритиковала?!

Ставлю чайник. Расставляю чашки на столе. Три штуки. Ну а что. Я же воспитанная женщина. Что, не угощу гостью чаем с ватрушками? Она же устала. Выдохлась. Уработалась там вся.

Виктор появляется в коридоре и тут замечает меня. Взъерошенный, в одних трусах. Он пытается спешно натянуть брюки.

— Алиса?! — у него глаза, как у пациента, которому только что сообщили, что удаление грыжи будут проводить без наркоза.

Витя стремительно бледнеет. За ним — недовольная тень в коротком халатике. В моем халатике! Между прочим, мне он почти до колена, а вот длинноногой гостье явно коротковат. Едва бедра прикрывает.

Я медленно поднимаю взгляд.