Развод в 45. Я не вернусь

Глава 7

– Любовника? – сощурился муж, когда взял свои эмоции под контроль, и выплюнул с пренебрежением: – Ты совсем сбрендила?

Значит, отрицание, Лёшенька? Ну что, я этого ожидала.

Кто же так с ходу признается в измене.

Да только я видела ту заминку, и видела, как они общались с Верочкой.

– Скажешь, между вами ничего нет?

– Если только в твоей больной фантазии!

– Ты издеваешься, Лёш? – мой голос дрогнул, ведь это было форменное издевательство: получить нож в спину и снова сталкиваться с ложью.

Он врал мне в лицо, при этом выглядел как всегда: красивый, холеный, статный. А глаза – честные-пречестные, не подкопаешься. Наверное, такие глаза бывают у тех, кто давно себя убедил в том, что нет никакой лжи.

Значит, мой муж себя в своих глазах оправдал?

– Лид, ты зачем приплетаешь сюда Веру? У тебя на нее зуб, что ли? Зачем клевещешь на честную, замужнюю девушку?

– Видела я, как ты хватал эту замужнюю за локоток, а она хихикала как дурочка, млела от того, как ты ее трогаешь, – упрекнула я его, хоть обещала себе держаться.

Но как?!

Как можно держаться, когда внутри всё кипит и клокочет от ярости, обиды и несправедливости?!

– Ты придумываешь, – хмыкнул он, а в глазах проскользнуло некое довольство, словно моя ревность доставила ему наслаждение.

Или он просто насмехался над моими страхами.

И от этого стало еще более тошно!

– Я придумываю? Да ты в курсе, что про вашу интрижку гудит весь университет? – спросила я, и вот тут заметила, как Алексей переменился в лице, дрогнул, глаза забегали, а рот открылся – он был удивлен.

– Сплетни, – фыркнул он и закатил глаза, – Лид, ты опускаешься до того, чтобы слушать бабские пустые разговоры? На тебя это не похоже.

– Ну извини, что поделать? Я шага не успела пройти по зданию, как услышала, как вас обсуждают. Ты предлагаешь мне игнорировать, когда имя моего мужа полощут все, кому не лень?

– Предлагаю фильтровать! Кто там вообще эти сплетни распускает? Снова Маша? – вызверился он, яростно сжимая кулаки и косясь в сторону закутка, откуда она всё не появлялась. – Может, ее уволить, чтобы не болтала лишнего? Видимо, у нее много свободного времени…

Он говорил с таким пренебрежением, что это вызвало у меня омерзение.

Кем он себя возомнил? Думает, он тут царь и бог?

– Машу не трогай, – процедила я, – не смей. И вообще, я уже жалею, что доверила тебе руководить. Ты же прекрасно знаешь, что временно на этой должности и уж точно не имеешь права никого увольнять?

Муж выслушал меня, откинул голову и наградил меня вальяжным, ленивым смешком, складывая руки на груди.

– Нет ничего более постоянного, чем временное, знаешь, так говорят умные люди? Меня всё устраивает, Лида. И между прочим, я тут подумал и решил, что тебе не стоит возвращаться.

– Что… Ты совсем? Что это значит? – я в шоке воззрилась на него, поражаясь его поведению.

Его будто подменили. Еще вчера любящий, внимательный муж, кому я могла доверить всё что угодно, а сегодня – вор, изменник и незнакомец, который хочет забрать буквально всё.

Теперь он хочет убрать меня из университета! Навсегда! Наверняка для того, чтобы спокойно присваивать себе результаты моего труда и зажиматься со своей Верочкой.

Как же низко и мерзко!

– То и говорю. Меня всё устраивает, а чем недовольна ты?

– Ты смеешься? Это что, такая таксика, чтобы заставить меня выйти из себя?

– А ты вышла? – снова усмехнулся он, и по выражению лица было ясно, что он именно этого и добивается: чтобы я орала, психовала, а он вел себя спокойно и с достоинством.

И у него было преимущество.

Он подготовился. Он, черт побери, давно готовился к этому моменту. Просчитал все нюансы, выверил их, как формулу в сложном уравнении, всё взвесил, а я…

А я стояла как обнаженная на площади, не зная, куда бежать.

Как спасаться. Что говорить. Что делать. Как реагировать.

Из меня будто воздух выпустили, и осталась одна пустая оболочка, у которой не было никакой опоры. Молча я пошла к столу и упала на стул, села туда и уставилась в одну точку, видя боковым зрением, как Алексей медленно подходит ко мне и встает рядом. Потом он опустил одну руку на столешницу, а вторую – на спинку стула, и навис надо мной, заключив в плен своего тела.

– Ну что ты, Лида? Может, водички? Ты переволновалась. Сегодня памятная дата у твоей матери, ты, наверное, не в себе… Давай я тебе такси закажу. Домой поедешь…

Моя голова так и дернулась, словно кто-то залепил мне пощечину.

– Водички? – просипела я, не в силах поверить своим ушам. – Такси? Сплавить меня хочешь, да? Я же должна быть на кладбище, так ты сказал! Очень неудачно я приехала, да? Помешала тебе? – говорила я ему в лицо, начиная ненавидеть каждую черточку. – Ты всё провернул за моей спиной, а теперь хочешь поехать в ресторан и отмечать без меня? А ты удобно устроился, Лёшенька.

Я подняла руки и с усилием толкнула его в грудь, а дождавшись, когда он шагнет назад, выросла напротив, приблизив лицо к его лицу, глядя в лживые, холодные глаза.

– Я никуда не поеду, ясно? Никакого ресторана не будет. Сейчас мы займемся опровержением. Ты присвоил себе мой труд! – Я ударила его указательным пальцем в твердую грудь и потом сделала это еще раз. – И тебе придется это признать, а потом…

Договорить я не успела. Алексей дернулся ко мне и схватил меня за запястья, крепко сжав на них пальцы, притянул к себе, зашипев как рептилия:

– А теперь слушай сюда, дура! Ты ничего не сделаешь. Не позорься! Я сказал, меня всё устраивает! И если ты призадумаешься, пораскинешь мозгами, то поймешь, что и у тебя всё прекрасно. Зачем всё ломать? Твоя работа обрела жизнь, я всё сделал за тебя, так, как ты не смогла бы. Нас ждет грант, деньги, успех, слава.

Его глаза горели, будто в его фантазии перед ним пролетало то прекрасное будущее, которое он мне расписывал в красках. А потом он опустил глаза на меня.