Развод в 45+. Я перестал видеть в тебе женщину

Глава 7.

– Ты слышала это? - Хмурится муж и оглядывается по сторонам. Кажется, он не верит, что эти звуки может производить он сам.

– О чем ты? - Непонимающе спрашиваю и продолжаю есть свой салат. Котлет с сюрпризом больше нет, их было всего парочка и только для ненаглядного изменщика. Для детей, если они захотят поужинать, есть нормальные котлеты и пюре без добавления быстродействующего слабительного.

Урчание в животе звучит громче, и я стараюсь не улыбаться и тем более не смеяться, понимая, что в ужин удался на славу.

— Ну вот же. Это у тебя урчит живот? — с надеждой спрашивает муж, и на его лице появляется мучительное выражение.

– Игнат, я думаю, это у тебя. Что ты ел сегодня днем? - Я смотрю на часы, висящие на стене, и киваю. - Как раз прошло достаточно времени, чтобы желудок среагировал.

– Я питался в нашей обычной университетской столовой. Ничего необычного. Овощи на пару и отварное мясо.

– Понятно, значит, овощи плохо промыли. - Со знанием дела произношу и поджимаю губы.

– Не знаю, - муж морщится от спазмов в желудке и отодвигает от себя тарелку, - кажется, мне пора посетить уборную.

Он поднимается и, держась ладонями за живот, выходит из кухни. И я понимаю, что он идет в ближайший туалет на первом этаже.

Усмехаюсь и прочищаю горло глотком воды из стакана.

– Игнат, я забыла тебе сказать, на первом этаже вода в бачок не поступает. Я уже вызвала мастера, но он будет только завтра. Давай на второй этаж.

– Я же не успею, бля-я-я-я! - Кричит на весь холл муж, и я понимаю, что он в панике. Так-то тебе, любимый! И это только начало.

– Если поторопишься, должен успеть. - Мягко произношу и поднимаюсь из-за стола. Убираю тарелки и недоеденный ужин. Видимо, мои замечательные котлеты придется выбросить. Жаль, такой шедевр и в помойку. Ну ничего, он свою работу сделал, а это главное.

Ставлю тарелки в посудомойку и выхожу из кухни. И тут слышу недовольный крик мужа из туалета на втором этаже.

– Лиля-я-я-я-я-я! Твою-ю-ю-ю-ю ма-а-а-а-а-ать! Где туалетная бумага?

– Эм-м-м… - кричать я точно не собираюсь и бежать к мужу тоже. Вот еще. Пусть сам разбирается. Бумагу я спрятала, как и влажные салфетки. Если только он решит воспользоваться гигиеническим душем. Но зная мужа, то нет. Вряд ли. Он считает, что это не гигиенично. Брызги летят в разные стороны, в том числе на голое тело. Но сейчас, когда отсутствует бумага, почему бы и нет. Как говорится, за неимением рыбы и рак рыба.

Я все же поднимаюсь наверх и останавливаюсь в коридоре, чтобы узнать, что же будет дальше. И я понимаю.

Муж снова орет, только на сей раз так истошно, что я вздрагиваю и закрываю рот ладонями, чтобы не засмеяться.

– Да что за дерьмо тут происходит! Лиля-я-я-я-я! Почему из гигиенического душа течет кипяток?

В этот момент дверь туалета открывается, и я вижу разъярённое лицо мужа. Никогда раньше я не видела его в такой сильной ярости. Глаза его сверкают, губы сжаты в одну полоску, а из ноздрей, кажется, вырывается пар.

– Любимый, я забыла тебе сказать, что отключила всю холодную воду, как мне сказали по телефону из управляющей компании. Что-то с трубами, - я пожала плечами и невинно захлопала ресницами, - поэтому холодной воды в доме нет.

– А ты, бля, не могла мне сказать об этом, прежде чем я обжег себе все причиндалы? Не могла, да?

– Прости, я как-то не подумала.

– А ты последнее время вообще мало думаешь и явно не тем местом, - муж постучал по голове кулаком и захлопнул дверь.

– Сам идиот! - Выругалась я довольно громко, чтобы муж услышал, а потом решила спуститься и позвонить еще раз дочери. - Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным. И это только начало, дорогой.

Найдя телефон, я набрала номер дочери и, усевшись в гостиной на диване, принялась слушать длинные гудки. Потом раздались короткие, и я поняла, что дочь снова не хочет со мной разговаривать.

Но вдруг я слышу во дворе звук открывающихся ворот и приподнимаюсь, чтобы выглянуть в окно. Маша идет по подъездной дорожке в сторону входа в дом, и я облегченно вздыхаю. Все хорошо, дочь в порядке, но с ней нужно серьезно поговорить, так больше не может продолжаться. И вообще, разве это нормально, скрывать то, что ее отец мне изменяет. Не могла как-то намекнуть, подвести к этому, осторожно или не очень. Но узнавать вот так, спустя какое-то время, что муж, оказывается, ходит на сторону, — это не дело. Похоже на какой-то предварительный сговор за моей спиной.

Я люблю дочь больше жизни и всегда думала, что мы с ней не просто мать и дочь, а близкие подруги. А тут такое?

Входная дверь открывается, и через несколько секунд передо мной появляется моя красавица-дочь. Её длинные волосы распущены, за плечами — кожаный рюкзак, а на лице сияет довольная улыбка. Она одета в лёгкую кофту, узкие джинсы и большие кроссовки. Кроссовки идеально белые, как будто их только что купили. Моя дочь, как её научил отец, тщательно следит за своей обувью и уделяет ей много времени каждый день. Кажется, это единственное, что ее интересует сейчас – внешний вид и вовремя нанесенный макияж.

– Маш, ты почему на звонки не отвечаешь? - Решительно спрашиваю я и откладываю от себя телефон. - Я же беспокоюсь или тебе плевать…

– Мать, харе истерить! Я же вернулась домой. Радуйся, что в целости и сохранности. - Дочь ухмыляется и отбрасывает волосы назад. - Чего ты еще от меня хочешь?

– Маш, я просто хочу, чтобы ты иногда сообщала, где ты находишься. Чтобы мы с отцом не переживали о тебе.

– Хм… ну, с тобой всё понятно. Тебя хлебом не корми, дай попереживать и понервничать. Всё равно делать нечего. Но вот отцу, кажется, совершенно не до этого.

– О чем это ты? - Непонимающе спрашиваю, и мои ладони потеют от тревожного предчувствия.

– Ну, как же… у него сейчас новая любовь и отношения. Ему сейчас не до взрослых детей. Новых бы не наделать, да, пап? - Бодро спрашивает отца, который появляется в дверях гостиной.