Развод в 45+. Я перестал видеть в тебе женщину

Глава 12.

– Монашка? - Выдохнула я и взглянула в пустые, ничего не выражающие глаза дочери.

Маша пожала плечами и ухмыльнулась.

– Я разве не права, мам? Отец за глаза называет тебя так. Я лишь передатчик, что слышу, то и транслирую. Извини, ничего личного, только бизнес.

– Ну ладно…

Развернувшись, я осмотрелась и схватила первое, что увидела. Джинсы дочери, слишком мягкие. Не то. Но тут в моих руках оказался кожаный ремень дочери. Я никогда не била дочь, ни в детстве, ни в переходном возрасте. Ни по попе, ни губам, ни подзатыльников. Ничего не было, чтобы она не говорила, чтобы не делала. Все ей сходило с рук и решалось разговорами. Вот только получается, методика уговоров и разговоров взрослый-взрослый не сработала. Последние годы, Маша в нашем доме занимала альфа-позицию, которой все прощалось и позволялось. Точнее, это нам позволялось с ее разрешения. Похоже, роли родителей и детей поменялись, и мы совершенно не заметили, как это произошло. И сейчас, держа в руках ремень от брюк, я пыталась восстановить равновесие.

– Мама, ты же сейчас не серьезн… - дочь не успела договорить, как я схватила ее за локоть и развернула к себе. А затем ремень прошелся по ее голому заду.

– Я вполне серьезно, - спокойной произнесла и хлопнула ремнем еще раз. Несильно, но достаточно для того, чтобы дочь поняла, кто перед ней.

– А-а-а-а! Мама, хватит! А-а-а-а! Пожалуйста, мне же больно! - Дочь кричала скорее от обиды, чем от боли. Но я не отпускала ее, пока на каждой ягодице не осталось по красному пятну.

А затем, развернув дочь к себе лицом, я увидела, что из ее глаз текут слезы. Она вздрагивает и не отворачивается, не желая смотреть на меня.

– Еще раз ты посмеешь со мной говорить в таком тоне, оскорблять меня или унижать в глазах отца, я с тобой буду разговаривать по-другому. И даже не разговаривать, потому что человеческого языка родителей ты не понимаешь. А это значит, к тебе будут применимы другие меры воздействия.

– Ненавижу тебя, - процедила дочь и, оттолкнув меня от себя, завернулась в полотенце и пошла на выход, - хоть бы отец тебя бросил и уехал к Авроре.

– Что?

– То! Если он уедет к ней, то я поеду с ним. - Резко ответила дочь, яростно глядя на меня, и от ее взгляда, все мое тело покрылось мурашками. - Больше мне такая мать не нужна. Не нужна! Поняла?!

– Маша…

– Уходи! - Крикнула дочь и показала рукой на выход. - Убирайся из моей комнаты!

– Хорошо, - ответила как можно спокойнее и, положив ремень на пуфик, вышла из ванной, а затем из комнаты дочери. Внутри меня закипала ярость от отношения дочери ко мне и от того, как я в итоге поступила. Мне казалось, что с ремнем был перебор, и, сейчас глядя на свои руки, я видела, как они дрожали. В горле образовался большой комок иголок, которые царапали внутренности и не позволяли нормально дышать. Я вздохнула еще раз и облокотилась о стену, закрыла глаза и постояла так пару минут, пока меня не отпустит.

Так значит, это Игнат называет меня монашкой, которая ему не дает, да ещё и при дочери.

Я просто не могла поверить в то, что сказала дочь. А вдруг она это придумала? Нет! Точно нет! Похоже на какой-то дурной сон, который никак не хочет заканчиваться.

Я запахнула потуже шелковый халат и начала быстро спускаться по лестнице. Вбежав на кухню, я увидела у кофемашины мужа, который одной рукой держал телефон и что-то в него печатал. На лице его сверкала блаженная улыбка, поза была расслабленной, и видно было, что он доволен. Отлично, натворил делов в доме и сейчас единственный из всех семьи, был счастлив.

– Игнат! - Крикнула я недовольно да так громко, что муж вздрогнул и окинул меня недоуменным взглядом. - Тебе как… не стыдно?

– Что опять, Лиль? С утра уже завелась? Не выспалась, что ли? Так ты вроде сегодня одна спала, должна была проснуться в хорошем настроении? Так нет, опять двадцать пять.

– Откуда Маша взяла слова про монашку? - Резко спросила мужа, не обращая внимания на его слова.

Муж взял кружку с кофе и поставил ее на стол, а сам сел на стул и положив телефон рядом с собой, посмотрел на меня.

– Про какую еще монашку? - Нахмурившись, спросил Игнат и посмотрел на меня. - Объясни подробнее.

– Которая не дает своему мужу, - огрызнулась я, - не строй из себя идиота, Игнат. Маша не могла такое придумать. Проскуров, ты в своём уме? Если ты изменяешь жене и не стесняешься демонстрировать это в университете, то имей хотя бы совесть не обсуждать подробности нашей супружеской жизни.

– Хватит! – воскликнул мой муж, резко остановив меня. Выставив руку вперёд, он случайно задел кружку с кофе, и она с шумом опрокинулась на включенный экран телефона. - Твою мать, Лиля!

– Я-то тут при чём? - Улыбнулась я, довольная тем, что случилось. - Похоже, карма накрыла тебя мгновенно.

– Дура! Я вел переговоры по общему чату университета.

– Переговоры с твоей молоденькой шлюшкой? Соскучился небось по ее рабочему рту?

– Тебе какая разница, какой у нее рот, м? Завидуешь, жена? У Авроры, по крайней мере, все в рабочем состоянии и тело идеальное, которого она не стесняется, в отличие от тебя.

– Козел! - Выкрикнула и, схватив кружку с кофе, остатки вылила на его белую рубашку. - Ненавижу тебя. Чтоб ты сдох!

– Не волнуйся, дорогая, с моим здоровьем всё отлично. - Сказал он, размазывая пятно, расплывающееся по его рубашке. - Лучше побеспокойся о своём.