Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 3

Я застываю перед дверью, пальцы так и остаются поднятыми для несостоявшегося стука.

— Ты во сколько домой будешь? — спрашивает Алина. — Мы же завтра на дачу собирались.

Я слышу её голос, и он… обычный. Спокойный. Полный доверия.

Мне кажется, что проходит целая вечность, хотя на самом деле — всего несколько секунд.

— В смысле? — её голос меняется, становится настороженным. — Ты не сможешь?

Тишина. Потом:

— Ну, понятно… — в её интонации появляется напряжённость. — А когда тогда?

Ещё пауза. Длиннее.

— Что значит, «не знаю»? — в её голосе звучит недоумение. — Пап, ты же обещал.

Я сжимаю кулаки. Готовлюсь к тому, что будет дальше.

— Да нет, ты не волнуйся, я не обижаюсь, просто… просто странно, — голос Алины звучит тише. — Что-то случилось?

Я прикрываю глаза.

Вот он, этот момент.

Сейчас Максим скажет.

Разобьёт её мир так же, как разрушил мой.

В груди поднимается волна гнева. Я хочу ворваться внутрь, выхватить у неё телефон, сказать ему, чтобы он хотя бы сделал это по-человечески.

Но вместо этого слышу, как Алина выдыхает:

— Ладно… ну, потом поговорим… да, пока.

Щелчок.

Тишина.

Я делаю осторожный шаг назад. Если она сейчас выйдет, я не уверена, что смогу спрятать выражение лица.

Но дверь не открывается.

Я слышу только, как она садится на кровать.

Тишина.

А потом… лёгкий вздох.

Глухой, короткий. Почти неслышный.

Но я знаю этот вздох.

Я слышала его, когда в школе её подруга отвернулась от неё ради кого-то другого.
Слышала, когда она получила плохую оценку, хотя готовилась ночами.
Слышала, когда она первый раз по-настоящему разочаровалась.

И сейчас я слышу его снова.

Алина ещё не знает всей правды.

Но внутри неё уже поселилось предчувствие.

Я стою в коридоре, боясь пошевелиться.

Кажется, если сделать хоть один шаг, если даже просто выдохнуть слишком резко, всё рухнет окончательно.

За дверью тишина. Потом я слышу, как Алина снова делает этот едва уловимый, но такой знакомый вздох.

Я хочу открыть дверь. Хочу зайти, сказать ей… что? Что она права, что-то действительно случилось? Что её отец, её непоколебимая, надежная стена, вот-вот объявит, что уходит?

Но я не двигаюсь.

Потому что стоит мне сказать одно слово — и всё изменится.

Я хочу верить, что у меня ещё есть время.

Что есть ещё хотя бы несколько часов, пока Алина останется в своём мире, где папа просто устал, просто забыл, просто что-то не договаривал.

Что у меня есть ещё один вечер, прежде чем я увижу в её глазах боль, которая уже поселилась во мне.

Я делаю шаг назад. Ещё один.

Захожу в свою спальню и закрываю дверь.

Прислоняюсь лбом к прохладному дереву, сжимаю кулаки.

Максим не решился сказать.

Но это не значит, что он передумал.

Я не знаю, сколько времени просто стою у двери. Минуту? Десять? Больше?

Наконец заставляю себя отойти. Прохожу вглубь спальни, сажусь на кровать.

Телефон в руке тяжёлый, как камень. Максим не написал ни слова. Ни объяснений, ни попытки смягчить удар.

Конечно, зачем? Он всё сказал мне в лицо. Чётко. Жёстко. Без сомнений.

Я опускаю голову, стискиваю пальцы.

Когда-то он держал меня за эти самые руки.

«Аня, не бойся».

«Я всё решу».

«Я всегда буду рядом».

Я сжимаю зубы. Это было в другой жизни. В той, где мы ехали вдвоём в старой машине, где его рука лежала на моей ноге, где мы мечтали, строили планы, смеялись над тем, как глупо звучат наши фамилии вместе.

В той, где я была для него единственной.

Я поднимаю голову.

Максим решил, что всё кончено.

Что он скажет дочери, когда, наконец, решится?

Что он скажет всем тем, кто годами смотрел на нас, как на пример?

Что он скажет, когда поймёт, что поспешил?

Потому что он поймёт.

Я заставлю его понять.