Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 7

Я не могу дышать.

— Ты не следишь за собой. Не интересуешься ничем, кроме Алины. Ни разговоров, ни смеха, ни желания. Ты… черт, ты просто… серая. Пустая.

Сердце замирает.

— Пустая? — шепчу я.

— Да, — он смотрит прямо мне в глаза. — Женщина, в которую я влюбился, была другой. Она горела, она смеялась, она хотела жить. А теперь…

Он не договаривает, но мне и так все ясно.

Я слышу, как бешено стучит кровь в висках.

— И поэтому ты ушел к другой?

Он сжимает челюсть.

— Она хотя бы видит меня. Разговаривает со мной.

Мир рушится.

Я стою, пытаясь сохранить хоть какую-то гордость, но все внутри кричит. Я хочу разбить что-нибудь, ударить его, заставить почувствовать хоть малую часть той боли, что сейчас разрывает меня.

Но я лишь молча смотрю.

— Уходи, — говорю наконец.

Максим качает головой.

— Ты опять все переводишь в драму.

— Уходи.

— Аня…

— УХОДИ!

Он вздрагивает, смотрит на меня, но уже не так, как раньше. Теперь в его взгляде нет ни капли сожаления. Только холодная усталость.

А потом он разворачивается и выходит, оставляя дверь открытой.

Я остаюсь стоять посреди квартиры, сжимая себя за локти, будто так можно удержать все внутри, не дать боли разорвать меня на части.

А потом медленно опускаюсь на пол.

И позволяю себе наконец заплакать.

Я сижу на полу, прижав колени к груди, и смотрю в темноту.

Тишина звенит.

Максим ушел, а его слова остались. Они вонзаются в меня, раз за разом, будто острые осколки.

"Ты пустая."

"Ты не следишь за собой."

"Она хотя бы видит меня."

Я зажмуриваюсь, пытаясь вытолкнуть их из головы, но от этого только больнее. Он знал, куда бить. Знал, какие слова врежутся глубже всего.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как тело ломит от напряжения. Гляжу на свое отражение в зеркале.

Я вижу себя.

Вижу уставшие глаза с красными веками. Волосы, спутанные от того, что я постоянно их трогаю, нервно зачесываю назад. Старый домашний свитер с растянутыми рукавами.

Пустая.

Я слышу, как где-то внутри себя смеюсь. Горько, с надрывом.

Разве я пустая? Разве можно так просто стереть годы любви, общую жизнь, моменты, которые казались нерушимыми?

Но если нельзя — почему он ушел?

Я цепляюсь за раковину, склонив голову, глубоко дышу.

Может, он прав. Может, я действительно растворилась в быте, в материнстве, в усталости. Когда в последний раз я что-то делала только для себя? Когда чувствовала себя живой?

Я вспоминаю, какой была раньше. Легкость, смех, азарт. Когда мы с Максимом спорили о книгах, смотрели ночами кино, планировали безумные поездки, любили друг друга так, что хотелось кричать от счастья.

Когда это исчезло?

Я кусаю губу, пока не чувствую привкус крови.

Неужели я стала для него тенью?

Я не замечаю, как по щекам текут слезы. Они падают на раковину, смешиваясь с каплями воды.

Я вытираю их рукавом и смотрю себе в глаза.

Я пустая?

Я хожу по квартире, словно призрак.

Кажется, воздух стал гуще, плотнее, будто весь дом пропитан его голосом, его словами. Они все еще вибрируют в пространстве, цепляются за стены, за мебель, за меня.

"Ты пустая."

Я снова сжимаю пальцы в кулак, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Хоть какая-то физическая боль, отвлекающая от той, что внутри.

Я не хочу быть одна. Не могу.

Рука тянется к телефону сама по себе. Я даже не знаю, кому собираюсь звонить, просто хочу услышать чей-то голос, любой, только не свой собственный, который уже шепчет ядовитые мысли.

И в итоге нажимаю на номер мамы.

— Аня? — отвечает она сразу, голос напряженный, как будто уже заранее ждет чего-то неприятного или просто я её отвлекаю. — Что случилось?

Секунду я молчу, пытаюсь подобрать слова, но язык будто прилип к небу.

— Максим… — наконец выдыхаю я, и голос у меня сдавленный, осипший.

— И?

Она что-то делает, шуршит, слушая меня как бы между прочим. Я сглатываю.

— Он мне изменил! — выпалила на надрыве.

Не думала, что скажу когда-нибудь такое. Всегда казалось, что это может случиться с кем угодно, но только не со мной, не с нами.