Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 16

Телефон. Мама.

Я пялюсь на экран, будто на дуло пистолета.
— Ответишь? — Ника поднимает брови.
— У меня нет выбора, — шепчу я. — Она будет звонить, пока не возьму. Ты же знаешь.

Пальцы сжимаются на телефоне — как будто это не смартфон, а оголённый провод под напряжением.
— Аня?

— Привет, мам.
— Ну вот, думаю, позвоню — раз уж ты сама не можешь. А то Олечка всё рассказала, а ты молчишь, как партизан.

Слова ударяют в грудь. Молча. Резко. До подташнивания.

— Что рассказала? — я знаю. Но спрашиваю. Чтобы услышать.

— Что Максим ушёл. И всё остальное. Что они теперь вместе. Не удивительно, Ань!

Пауза.
— Где же в тебе женщина, Аня?

Я молчу. Мама продолжает, набирая обороты.

— Ты же всегда такая — правильная, строгая, обычная. Когда ребёнка родила — даже чихаешь по расписанию. А Оля — она живёт. С ней легко, понимаешь? Мужчинам это нужно.

Я вжимаюсь в спинку дивана, стиснув зубы.
— Мам…

— А что? Я должна молчать, смотреть, как ты себя жалеешь? Ты лучше посмотри на себя. Уже за сорок. Вечно уставшая, вечно недовольная. Себя забросила, всё дома копаешься.

— Она моя сестра… — выдавливаю я.
— Ну и что? Олечка — она девочка с душой. Но дело даже не в том, что она младше тебя на десять лет. Она — ухоженная, красивая, умеет быть рядом. А ты… Только и знаешь как супы варить и рубашки гладить. Сколько я говорила — займись собой!

Молчание. С каждой фразой во мне отваливается по куску чего-то живого.

— Максим ушёл, потому что ты его задушила. Своей правильностью. Своей вечно нахмуренной важностью. Ты замуж вышла — и всё. Как свет выключили. И себя забросила, и про мужчину забыла. Чего ты ожидала?
— Мам…
— Ты когда в последний раз вообще платье носила, а? Или помаду? Всё во мраке своём. Вечные хлопоты, ребёнок, бытовуха. Максим – мужик видный. А ты что? Не жена, а бледная моль. А Олечка — она светлая, яркая. За собой следит. Улыбается. Живёт. И мозги никому не компостирует.

У меня звинит в ушах.

Иногда мне казалось, что я живу по какому-то невидимому плану с пунктиками

Хорошие оценки — есть.

В институт поступила — галочка.

Диплом с отличием — галочка.

Вышла замуж — галочка.

Родила — галочка.

Выбила дочери лучшую школу — галочка.

Дочь в престижном ВУЗе — галочка.

Всё как надо. Как по инструкции.

Я старалась быть удобной. Правильной. Ответственной.

Всегда думала — буду хорошей, меня будут любить. Меня должны были любить.

А Оля… Оля в это время жила, как хотела.

Еле-еле школу добила, за уши вытянули. Пошла на какие-то курсы, теперь делает реснички в салоне. Клеит другим женщинам искусственные волоски на веки.

Зато “талант”. Зато “сама себя обеспечила”.

И при всём этом — она всё равно была маминым солнышком.
Любимица. Гордость. Звезда семейного чата.

Ухажёр оплатил ей ботокс?
Другой снял ей квартиру?

Третий свозил на моря?
— Молодец, Олечка. Умеет устроиться.

Последние деньги на банки, сыворотки и массаж лица?
А потом — «мам, кинь на еду»?
— Ну, с кем не бывает.

Никто не говорил ей:
“Ответственность”.
“Финансовая грамотность”.
“Подумай о будущем”.

Это всё — для меня.

Это я должна была быть умной. Осознанной. Практичной.
Я — та, кто «сидит у мужа на шее».
Я — та, кого сравнивали:
— Вот Людочка у соседки, вон какую карьеру сделала.
А ты?

А Оле можно.
Она же творческая.
Ей можно тратить.
Ошибаться.
Бежать.
Падать.
Врать.

А я — должна держать.
Тянуть.
Сохранять.
И улыбаться.

Потому что на мне дом держится.
А у неё — натура. Особенная.

Я пыталась объяснять, что Оля не умеет копить. Она живёт одним днём. Не думает о последствиях своих сиюминутных желаний.

Разве это хорошая жизнь? Это иллюзия!

Мама закатывала глаза:

“Зато счастливая. Не ноет, как ты. И не выносит мозги никому”.

И это было самое обидное. Как будто мои тревоги за благополучие семьи — это лишний вес, балласт.

— Ты сейчас серьёзно говоришь всё это?
— А кто тебе ещё скажет? Подруги твои? Они тебя жалеют. А я — нет, ты-то мне родная, я тебе только добра желаю. Пойми, ты сама довела до этого. Ты ж с детства такая: всё на себя, всё сама, всё "не трогайте меня". А теперь удивляешься. Ну, получила своё.

Я не могу выдохнуть.
— А ей ты ничего не сказала? Ты ей всё простила?
— А что ей говорить? Она — свободная эффектная женщина, может поступать как считает нужным. У неё — другая жизнь. У неё всё впереди. А ты… ты уже своё получила. А уж, что не смогла сохранить…что ж теперь.