Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 20

На той стороне наступила тишина. Густая, как кисель.
Пауза длилась секунду, две, три… Достаточно, чтобы я успела ощутить, как сердце падает куда-то в пятки и подскакивает к горлу.

— Ань, не надо тупых вопросов, — сказал он наконец. Без эмоций. Как будто речь шла о счёте за парковку. — Тебе уже не двадцать. Всё.

Я не успела даже выдохнуть, как он повесил трубку. Всё.

Конец… всему?

Я ещё несколько секунд держала телефон у уха. Не дышала. Не моргала.

Экран погас.

Я медленно опустилась на пол.
Холодный ламинат обжёг лопатки.
Он не сказал “да”. Но и не сказал “нет”.
А значит — уже всё сказано.

Вот и вся любовь. Клятвы, обещания. Даже поступки!

Сегодня мне. Завтра — другой.

Сменил меня, как старую машину. Как же цинично! Чем я заслужила всё это?!

Сквозь дверь в комнату доносился голос Алины. Она наговаривала аудиосообщение, даже смеялась. Из ноутбука фоном гундело видео. Её жизнь шла своим чередом, только с поправкой на ветер.

Моё дитя. Моё сердце. Ты не заметила, как всё рухнуло. Или сделала вид? Или… тебе так легче?

Я лежала и думала:
у меня есть полгода.
Может — месяц.
Может — неделя, если дочка скажет: «Я к папе».

И здесь, в нашей квартире, не останется духа моей семьи. Моей жизни.
Сейчас ещё пахнет духами Максима. В шкафу висят его костюмы. Стоят его ботинки у двери. Зубная щётка.

Но всё это скоро исчезнет.

Со мной останется только пронзительно тоскливая пустота.

Оставит ли он мне эту квартиру? Или они поселятся здесь с Олей, а меня вытурят к маме?

Я уже ничему не удивлюсь.

Ни-че-му!

Даже такой наглости. Сестрица не упустит свою возможность отхапать кусок побольше.

Оля снимала крохотную двушку на окраине. Работала в салоне у дома.

У нас было пять комнат. Даже отдельная маленькая гардеробная. Два балкона. Кожаные диваны, встроенная техника, зеркала от пола до потолка, многоуровневая подсветка. Настоящий шик двухтысячных. Мы и дизайнера нанимали.

Сколько было восторга! Мы добились этого вместе! Рука об руку!

Меня зацепил взгляд Ольки на новоселье. Завистливый. Колючий. Скепсис на лице. Мол, “живут же люди”. Нет бы порадоваться за сестру!

Она тогда ещё в школу ходила и не представляла, через что мы прошли и сколько работали, рисковали чтобы получить всё это.

А теперь могу потерять всё.

Кстати, о работе.

Работы нет. Уже и не помню, как трудовая книжка-то выглядит.

Я ведь мало переживала о деньгах. Раньше.

Их зарабатывал Максим. Мы ни в чём не нуждались. Я только следила за процентами по депозитам.

У меня была небольшая подушка безопасности. Естественно. Я же продуманная.

Но на сколько её хватит? И на что придётся потратиться?

Я представляла себе разные форс-мажоры. Но не такой! Ни в одной параллели наших с Алиной реальностей!

Моя внутренняя ревизия нашла в закромах только высшее образование, амбиции начала нулевых и красный диплом. Кажется, он пылится где-то в архивной коробке между сломанной фритюрницей и новогодним венком.
Стаж — 0. Резюме — 0. Понимание, куда идти — тоже 0.

Всё это время я жила для семьи. Для кого-то. Для них.
А теперь...
никого нет.
Даже меня, кажется, больше нет.

Кем я могу быть?

Я не представляла. Когда тебе за сорок — это звучит так неуместно.

Какой-то тупик. Я не знаю ответа.
Кем-то, кого мне ещё только предстоит выдумать.

Я села. Спина ныла. Сердце глухо стучало. Не дышал нос.

Пошла умыться.
Открыла кран. Холодная вода. Бьёт в лицо, но не будит.
Я посмотрела в зеркало. И снова здравствуйте!
Лицо распухло ещё сильнее. Глаза еле открывались. Веки толщиной с палец.

Ты смотрела на себя в зеркало вообще? — прошептал где-то в глубине черепа его гнусный голос.

— Да пошёл ты! — рыкнула в ответ. — Пошли вы все!!!

Хотелось разбить собственное отражение. Взвыть.

Я хлопнула дверью ванной. Потом спальни. За ней осталась кухня с жужжащим в тишине холодильником, обрезанный голос Алины.

Я швырнула подушку в стену. Как будто в неё. В него. В них. В себя.
Внутри — голос, мерзкий, прилипчивый:
«А чего ты хотела? Сама виновата. Это ты во всём виновата, слепая дура!».

Я сжала голову руками, как будто можно выдавить мысли наружу.
Перед глазами всплыла сцена, мелочь, которую мозг зачем-то сохранил:
как я утром чистила апельсин, а он посмотрел и сказал:
— Ань, я не буду.
А я засмеялась:
— Да брось, ты всегда их ешь. Твои любимые!
— Потому что ем — не значит, что люблю, — сказал он. И ушёл.