Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 36

Телефон звонит в самый неподходящий момент. Я как раз складываю постиранное бельё — на автомате, пока внутри вьётся рой непрошенных размышлений.

Гул раздражающе перебивает мысль. Я смотрю на экран и широко распахиваю глаза. Пытаюсь проморгаться — но надпись не меняется. Высвечивается имя, которое я бы с удовольствием выжгла кислотой: Оля.

Секунду смотрю на экран. Что, чёрт возьми, ей нужно?

Узнать, когда я съеду? Пора уже решать что-то с новой квартирой, но я оттягиваю до последнего, будто не верю в то, что это случится на самом деле. Позвонить маме так и не решилась. Уже представляю её тираду, если попрошусь пожить у неё.

Я принимаю вызов почти машинально. Любопытство сильнее.

— Алло? — говорю сухо.

— Твоя подруга — ШЛЮХА!!! — взвизгивает Оля с такой истерикой, что я отдёргиваю телефон от уха. Голос резанул по барабанным перепонкам, как тупая бритва.

— Чего?! Иди проспись, Оль, — отвечаю спокойно и холодно, хотя что-то внутри напряглось. Давно я не видела её настолько взвинченной. Впрочем, назвать её уравновешенной всегда было сложно. Она не привыкла скрывать эмоции, даже если те доставляли окружающим перманентный дискомфорт. Меня это всегда утомляло.

— Да пошла ты! Эта…ЭТА ТВАРЬ! — заорала Оля, будто в трубке не было динамика, а кричать нужно через улицу. — Она…она!!

Оля захлёбывается возмущением.

— Подожди, кто? Ника?— устало вздыхаю я.

— А кто ещё у тебя подруга?! — Оля рычит. — Эта гадина сейчас сидела у нас на кухне и с таким лицом, с таким тоном…

— Да что случилось-то? — начинаю злиться. То, что Ника ведёт весьма легкомысленный образ жизни — не новость.

Оля делает шумный вдох.

— Эта… эта дрянь, твоя Ника, сказала, что беременна от Макса!!!

У меня на секунду темнеет в глазах. Я зависаю, замираю — даже руки с наволочкой повисают в воздухе.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю медленно. — Ты звонишь мне, чтобы пожаловаться, что мой бывший муж, с которым ты живёшь, возможно, сделал ребёнка другой?

— ОНА САМА СКАЗАЛА! — голос Оли срывается. — Просто заявила! В лицо мне! Говорит: "Вот УЗИ, Макс — отец!" А он… он стоял рядом и говорил какую-то чушь!

— Ну… поздравляю? — я начинаю смеяться. По-другому просто невозможно. — Семейка растёт, как на дрожжах.

— Ты издеваешься?! — визг переходит в всхлипы. — Это катастрофа! Это всё из-за тебя!

— Из-за меня? — я криво улыбаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Серьёзно? Ты спала с моим мужем, пока он был со мной, увела его, строила из себя святую, а теперь жалуешься, что он не оказался ангелом?

— Я не думала, что он ТАКОЙ! — её голос надрывается. — Я верила ему!

— Я тоже, — говорю тихо. — Поверь, Оля, я тоже.

Повисает тишина. Только её прерывистое дыхание.

— Она может врать? — спрашивает она уже другим тоном, почти умоляющим. — Ты её лучше знаешь… Ника — она… может соврать про такое?

Я вздыхаю. Подхожу к окну, отдёргиваю штору. Смотрю, как мокрые деревья качаются на ветру. Ника была способна на что угодно. Помню, как в школе она врала, что уехала в Париж, а потом оказалось, что сидела в Подольске у бабушки.

— Может, — говорю. — А может и нет. Мы же с тобой теперь в одной лодке, да? Макс — тот ещё проказник. — В моём голосе звучит откровенная издёвка, но я ничего не могу с собой поделать.

— Я потребую тест ДНК! — Оля срывается снова. — Я заставлю его! Если она врёт — я её уничтожу! Я…

— А если не врёт? — перебиваю спокойно. — Что тогда?

Она замолкает. Я даже слышу, как у неё пересыхает в горле.

— Я не знаю… — выдавливает. — Я просто… мне так плохо.

— А мне было весело, когда ты с ним спала за моей спиной? — голос мой уже ледяной. — Или когда он уходил, оставляя меня с дочкой?

— Ань, не перетягивай опять одеяло на себя! Не ты здесь жертва, а я!!! Ты хоть понимаешь! — Оля продолжает истерику.

— О-о, так ты теперь жертва? — я едва сдерживаю едкий смех. Потрясающая наглость! — Как быстро поменялись роли!

Оля будто не слышит, скулит дальше:

— Я не могу! Я думала, он... он с ней даже не общается! Это всё ложь, да?

Я впервые за долгое время чувствую облегчение.

Прежде, даже в таких отвратительных обстоятельствах я бы не смогла сказать то, что думаю. Но что-то внутри меня закаляется, становится твёрже с каждым днём. Может, потому что мне уже нечего терять.

— Мне даже тебя не жалко, честно. Я просто смотрю, как ты тонешь в том болоте, которое сама выкопала.

— Ты не можешь так говорить… — всхлипывает она, давя на жалость. Оля не ждала отпора, всегда чувствовала свою безнаказанность.

Мой голос твёрд, хладнокровен. Меня уже не трогают её вопли.

— Могу. — разрешаю сама себе.

— А теперь — разбирайтесь. Сами.

Я сбрасываю звонок.

Сердце колотится. Я сижу и смеюсь в тишине. Ну и концерт!

Вот это Ника придумала! Я, конечно, ожидала, что она может выкинуть что-то эдакое, чтобы отомстить Ольге и позабавить меня, но не настолько дерзко. Выдумщица, ну и сюрприз!

Я продолжаю хохотать в голос. Представляю себе эту сцену в красках. Смакую. Вижу лицо Максима, который пытается урезонить двух бушующих женщин. Бедная Ника, надеюсь, Оля не выдрала ей пару клоков волос! Ладно, с меня — компенсация морального ущерба чем-нибудь вкусненьким и шипучим.

Набираю Нику.

— Привет, Ник! Ну ты даёшь! — продолжаю смеяться. — Такое выдумать, это надо умудриться!

— Что выдумать? — её голос звучит в полнейшем недоумении, но я пропускаю это мимо ушей.

— Ну, с этой беременностью от Макса! Мне только что звонила Оля! О-о-о как она кричала! Аплодирую стоя! Как ты только это придумала?!

Мой смех ударяется в глухую тишину. Мне становится не по себе. Может, со связью что-то.

— Ань. Так я это не придумала.

Я фыркаю.

— Ой ладно меня-то дурить, — улыбаюсь, отмахиваясь. Она любит такие приколы.