Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 37

Я сжимаю телефон в ладони, будто это может сжечь тишину, повисшую между нами.

Голос Ники — ровный, тихий, почти торжественный. Ни капли шутки. Ни одной нотки привычного хохота. Он звучит, как приговор.

— Прекрати, — бормочу я, будто это может всё исправить. — Ты же… ты же шутишь, да?

— Нет.

Я будто ударяюсь о бетон. Всё внутри меня отзывается холодом.

— Но… ты же говорила, что хочешь ребёнка от донора! Ты даже подборку клиник делала! Искала подходящие черты: рост, здоровье, интеллект. Говорила, что тебе не нужен никакой мужик!

— Что было, то было. — В её голосе появляется странная уверенность. — Но мне стало ясно одно: Максим. Он — идеальный отец для моих детей.

Мир переворачивается. Воздух в комнате становится плотным, как вода. Я с трудом сглатываю.

— Что?! Как это возможно?! Ты спала с ним? Когда? Как?

— Какая разница. — В её голосе нет ни колебания, ни смущения. Только холодная решимость. — Главное, что я дам ему то, что вы, дурёхи, не в состоянии. Теперь он будет моим!

Я молчу. Смотрю на стену, не веря своим ушам.

— Он изменял тебе, думаешь, не мог изменить и Оле? - усмехается она, торжествуя.

— А тебе-то он изменять не будет? С чего бы?!

— Нет. Я не такая, как вы. Ему не нужно будет смотреть по сторонам. Я — его истинная любовь. И скоро Максим в этом окончательно убедится.

— Ты сошла с ума… — шепчу я. — Ты реально поехала.

— Я беременна, Аня. Это всё, что имеет значение.

Мне кажется, это какая-то слуховая галлюцинация. Этого просто не может быть! Вспоминаю как Ника старательно заверяет меня, что Максим - ужасный, грубый, неприятный, поднимает мои сентиментальности на смех.

— Но… зачем?! Зачем ты это сделала?! Почему именно он?! За что? Ты же всегда его ненавидела!

Она смеётся. Тихо. Едко.

— Вот и нет. Он всегда нравился мне. Я восхищалась им. — Её голос становится мягким, мечтательным. — Ты не понимаешь. Он… он потрясающий. В нём столько силы, столько контроля… Он может быть резким, жестким местами, но это всё — от силы. Он не размазывается, не сомневается!

Я молчу. Не могу произнести ни слова. Я понимала. Понимала как никто, потому что горячо любила его за это.

— Да, я врала, — спокойно продолжает она. — Я завидовала. Завидовала тебе, что ты была с ним. И когда вы разошлись, я поняла, что наконец могу попробовать.

Мир вокруг начинает терять фокус. Всё становится каким-то расплывчатым, как под водой.

— Так ты просто ждала, когда мы разойдёмся? — спрашиваю, ни жива ни мертва.

— Да.

Просто. Холодно. Без угрызений.

— Это был лишь вопрос времени, Ань. Ты не понимаешь, что ему нужно! Ты его недостойна!

— Ты с ума сошла. Ты понимаешь, что ты… ты…

— Я всё понимаю, Ань. — Она будто гладит меня по голове своим голосом, будто успокаивает бешеную. — Ты — просто ошибка молодости. А Оля — это вообще недоразумение. Он сам это поймёт. Она не выдержит. Она слабая. Глупая. А вот я… Я ему под стать.

Я не верю тому, что слышу. Это какой-то бред!

— Теперь всё будет по-другому. Теперь у нас будет ребёнок. Его ребёнок. И это навсегда, понимаешь?

Мне становится холодно. Меня трясёт, как в лихорадке. Я слышу только гул крови в ушах. Не знаю, сколько секунд проходит — десять, двадцать — прежде чем я нахожу в себе силы нажать на красную кнопку и оборвать звонок.

Я сижу, тупо глядя в стену. На меня накатывает лавина. Это предательство… оно иное. Не как с Олей. С ней было мерзко, больно, гадко — но понятно. У неё всегда была зависть, жажда власти, желание отобрать. А Ника… Ника была моей. Моя подруга, моя семья. Мои тайны, мои слёзы, моя опора. Я рассказывала ей всё. Она знала, как мне было тяжело. Как я пыталась спасти брак. Как я страдала, когда он ушёл. И всё это время она... что? Ждала? Вычисляла? Планировала?

Теперь она говорит, что ребёнок от Макса — это её выбор. Что он — идеальный. Что я — ошибка.

Она завидовала. Всё это время. Я делилась, а она копила. Выслушивала, прикидывалась, обнимала — и всё с одной целью.

Я в голосе слышала триумф. Спокойный, холодный, уверенный. Она не просто залетела. Она победила.

Так она думает.

Я прижимаю ладони к щекам. Надо дышать. Дышать. Иначе не выдержу.

— Господи… — прошептываю. — Какая же ты тварь!

Меня трясёт. Я не могу остановиться. Пальцы сжимаются в кулаки. Мне хочется швырнуть телефон в стену, но я просто задыхаюсь от боли и бессилия. Это не просто измена. Это подмена всего, во что я верила. Всех дружб, всех связей. Всё — фальшивка. Кукольный спектакль, где я — дура наивная, а она… режиссёр.

Я встаю. Хожу по комнате. Сердце колотится, будто вот-вот выскочит из груди. Я пытаюсь переварить происходящее, но внутри только гул.

— Ради чего?! — шепчу в никуда. — Ради чёртовой иллюзии?! Ты реально думаешь, что он будет с тобой?! Что он обрадуется? Что вы заживёте долго и счастливо?

Чувства смешались. Где-то глубоко внутри я радуюсь. Радуюсь, что Оле будет плохо. Ну конечно. Карма, привет. Но боли больше. Она острая, настойчивая, такая, что перехватывает дыхание. Он может стать родителем. А я — нет. Он хотел ребёнка. И нашлась женщина, которая готова ему это дать.

Я только одно хочу знать.

Открываю окно. Холодный воздух хлещет по лицу. Успокаивает. Стирает слёзы.

Я шепчу в тишину:

— А что тебе сказал сам Максим?

Хотя уже и не понимаю, к кому именно обращаюсь: Оле или Нике.