Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 39

Нужно жить дальше. Сейчас меня должен волновать только мой ребёнок.

Я хочу понять Алину. Искренне хочу.

Пользуюсь моментом. Осторожно захожу в её комнату. Медленно обвожу взглядом.

Комната вроде бы обычная, подростково-студенческая. Но если приглядеться — в ней много о ней самой. Моя девочка, которую я, может быть, и правда не замечала. Не до конца видела.

У окна — стол. На нём небольшой штатив для телефона, косметичка, чашка с потёками засохшего кофе, блокнот с вырванными страницами. Всё раскидано, как попало, но в этом беспорядке есть какая-то живая логика. Не хаос — движение. Всё в процессе. Всё на бегу. Как будто ей некогда оборачиваться назад, она всегда куда-то мчится.

На стене — коллаж из распечатанных картинок, полароидов, открыток. Часть наклеена скотчем, часть воткнута в пробковую доску. Модные образы, фразы на английском, пара кадров с пляжа, где она с подругами. И фото, где мы втроём — она, я и Макс, ещё до развода. Я держу её за плечо, Макс улыбается, а она смотрит в камеру с полузакрытыми глазами, будто терпит.

Фотография так и висит. Не порвана, не замазаны лица, как бывает в фильмах. Может ей всё равно, а может в глубине души она хочет верить, что всё ещё не кончено.

Рядом ещё одна фотография. С парнем? Я не знала, что у неё кто-то есть. Или не пыталась узнать. Даже фотку эту вижу будто в первый раз, хотя она здесь давно. Стало стыдно. Что я вообще знаю о своей дочери? Расписание её занятий?

Рядом — полка с книгами. Но не учебники. Здесь пара книг по визуальному сторителлингу. На одной закладка: «Психология восприятия цвета». Не знаю, откуда она это взяла, но греет — читает всё-таки.

Рядом — свеча, почти донышко, и флакон духов. Теми, что я ей дарила, она не пользуется, стоят нетронутыми. А этот — совсем другой. Лёгкий, цветочный. Я подношу к носу и улыбаюсь. Вот какой запах у моей взрослой дочки.

Тумбочка еле закрывается. Там плотно запихнуты алинины бумаги. Таблицы, конспекты, тетрадки с выцветшими стикерами. Она залезает туда редко, неохотно.

В голове начинают витать мысли: как она сдаст сессию, отчислят ли её, что будет дальше. Сижу в этой тревоге, как в болоте, а что делать не знаю.

Вытаскиваю телефон из кармана. Смотрю нерешительно. Ирина говорила, что я могу позвонить. Мне нужен её совет. Нужен просто её голос, как неожиданная точка опоры.

Я неловко поджимаю губы. Может, не стоит? А если и она предаст? Но не успеваю сбросить.

— Привет, Аня! Как ты? — она отзывается мягко, будто ждала этого звонка.

Моё смущение и нерешительность отступают. Её голос обволакивает, как тёплое молоко больное горло.

— Не очень. Я из-за Алины переживаю. У неё ничего не получается с учёбой. Успеваемость, мотивация — всё летит к чёрту. Скоро отчислят, если так дальше пойдёт. Я не знаю, что делать.

— А она сама что говорит? — спокойно спрашивает Ира.

— Что не хочет туда возвращаться. Что устала и всё бессмысленно. И это я всё за неё выбрала. Уходит в этот свой блог, видео снимает, а я чувствую себя ужасной матерью. Будто упустила её.

— Ань, может, ты не упустила, а просто она — другая?

Я молчу. Знаю, что она права, но всё равно обидно.

— Послушай, — продолжает она, — я знаю, тебе тяжело принять, но, может, не надо заставлять ребёнка? Есть же альтернативы. Можно ведь попробовать договориться. Понять, что ей действительно интересно, и найти компромисс.

— Но что может быть за альтернатива? — голос срывается. — Она ведёт блог, снимает ерунду. Где там профессия?

Ирина по-прежнему спокойна и терпелива, будто я не повышала голос.

— Ну, подожди. Во-первых, если хочешь с ней помириться, лучше перестань считать это ерундой. Для неё это — важно. Ты пыталась хоть раз разобраться, каким образом эти блогеры зарабатывают деньги, м?

— Нет, — сдаюсь. Я действительно не знаю об этом ровным счётом ничего.

— А во-вторых, — продолжает она, — чтобы блог развивался, нужно понимать, как работает реклама, как продвигать себя, как устроены алгоритмы.

И тут меня будто озаряет. Сижу в тишине, уставившись в окно, а потом произношу почти шёпотом:

— Так это же… маркетинг.

— Во-во, — радостно откликается Ира. Я слышу её улыбку. Ирина не давит, она ждёт, когда я сама дойду до ответа.

— И откуда ты всё это знаешь?

— Дети! — рассмеялась она. — Они тоже могут рассказать много чего интересного. Уверена, как и Алина. Может, попробовать перевестись на другой факультет? Есть же смежные направления. Ты узнай. Вдруг получится.

— Думаешь, примут? Или это будет как признание поражения?

— Аня, это будет как признание взрослости. Умение корректировать маршрут. Это вообще нормально. Жизнь — не прямая линия.

Я выдыхаю. Будто из меня воздух вышел. А вместе с ним — часть напряжения.

— Спасибо тебе. Я правда… спасибо.

— Не за что. Кстати. — Она делает паузу. — Макс сейчас у меня. Оля его выгнала. Дело плохо. Он даже вещи не успел забрать, только ноутбук. Мрачный, как туча.

— Алина знает? — спрашиваю.

— Нет, не думаю. Я ей не говорила. Но ты имей в виду.

— Оля выгнала, — повторяю я, пробуя на вкус. — Быстро.

— Он говорит, она вечно кричит, ревнует к тебе, к Алине, к прошлому. А теперь ещё и Ника...

Я хмыкнула. Сам виноват.

— Ты держись. А главное — подумай насчёт Алины. Поговори с ней не как с ребёнком, а как с партнёром по жизни. Она уже взрослая.

— Хорошо. Я попробую. Правда. — И добавляю после паузы: — Я ей сейчас позвоню. Хочу рассказать про факультет. Может, вдохновится.

— Давай. Потом расскажешь, что из этого вышло.

Кладу трубку. Сердце стучит немного быстрее. Лёгкое, почти подростковое волнение. Как будто только что ввязалась в интригующую авантюру. Я и сама заразилась этим воодушевлением!

Открываю телефон, нахожу Алину в контактах. Жму на вызов.

Гудки.

Один. Второй. Третий.

Сбрасывает.