Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 45

Леонид выпрямляется, расправляет мятую рубашку, как будто пытается стереть с себя остатки унижения. Он бросает на Максима исподлобья презрительный взгляд и фыркает.

— А я-то чё?! Это твой Отелло-мудачелло нормально разговаривать не умеет, только кулаками махать! — обидчиво буркнул Лео.

Максим резко дёргается, но останавливается. Молчит. И это молчание страшнее любых слов. Сейчас как двинет ему! Мне этот мордобой тут не нужен.

— Леонид, уйди, — прошу я. Голос дрожит, но я стою твёрдо. — Сейчас. Просто… уходи.

Сначала выпру одного, а потом — второго.

Леонид смотрит на меня долго. Губы поджаты, взгляд язвительно обиженный.

— Чё он вообще тут делает?! Ты серьёзно думаешь, что он изменился? Что он теперь вдруг добрый рыцарь и не променяет тебя снова на первую же юбку, которая подмахнёт? — Он усмехается. — Я был рядом, когда ты падала, Аня. Я!!

Я хмурюсь. Говорит так, будто я выжила только благодаря тому, что он пару раз мне позвонил. Я закипаю, а он всё не останавливается:

— Я хотя бы нормально с ней общался, заботился. А ты где был? С девками? С её сестрой?! Ты ей не нужен. Ты ей больно сделал. А я рядом был, когда она страдала, между прочим. Не ты. Хоть квартиру ей оставь, придурок!

Он делает шаг ко мне, как будто малодушно ищет защиты за ту дерзость, которая сыпется из его рта.

У меня жжёт щёки, холодеют пальцы.

— Это тебя не касается, — жёстко отсёк Максим.

— Прекратите оба! — срываюсь на крик. — Всё!

Он качает головой, бормочет себе под нос что-то о том, что я всё-таки дура, но поворачивается и, шаркая по разбросанным лепесткам, уходит.

Не хочу его видеть. Тоже мне, голос совести. Уже сама разобралась.

Я закрываю за Леонидом дверь, стараясь не хлопнуть — но ручка дрожит в руке, как и я вся. Оборачиваюсь — и сталкиваюсь с тяжёлым взглядом Максима. Он стоит, напрягшись до предела, будто сдерживает ураган внутри.

— Ты позволила этому ублюдку сунуться в наш дом? — говорит он тихо, почти шепчет.

— В наш дом? — я фыркаю. — Ты здесь живёшь что ли?

Он резко делает шаг ко мне. В его взгляде — огонь. Ярость, ревность, страх.

— Кто он для тебя, Аня? — голос сорвался, стал громче. — Давно ты с ним?!

— Перестань, — отрезаю. — Ты не имеешь права меня допрашивать!

Он будто не слышит. Или не может остановиться.

— И много раз он тебя “утешал”?! — его голос звучит ядовито, резко.

Я по-привычке сначала чувствую себя виноватой, уязвимой, жалкой. Хочется оправдываться, крикнуть ему: “Да ничего не было, ничего!”

Закрываю глаза. Медленно дышу. Какого хрена я должна чувствовать себя так, будто совершила преступление?! Может ещё извиниться?! Ну уж нет! Я привыкла не сопротивляться ему, быть податливой, говорить то, что Максим хочет услышать, но больше не буду. Пустота во мне медленно заполняется каменной кладкой и металлическими балками.

— А ты что думал? Что я никому не буду нужна? Что я навсегда останусь твоей собственностью? — поднимаю голос. — Ты ушёл, Макс. К другой! Нет, не просто к другой! К моей сестре, чёрт побери!

Он сжимает кулаки, как будто борется с собой.

— И ты тут же побежала в объятия какого-то хмыря?!

— А даже если и так?! — я кричу. — Что такого?! Ты ушёл — и решил, что мне ничего больше не нужно? Что я просто замру и буду ждать тебя?

Он ударяет кулаком в стену.

— Да, — вдруг вырывается у него. — Да, чёрт возьми, я хотел, чтобы ты ждала. Чтобы никто к тебе не прикасался. Потому что это сводит меня с ума!

Логика отпад! Я буду бегать по девкам, а ты сиди его жди. Хочется рассмеяться ему в лицо. За кого он меня держит? Хотя…может он и прав. Я сама позволяла в это верить всем своим видом, каждым движением, каждой мыслью, завязанной на него.

— Вот как?! — я ехидно фыркаю, в моём голосе сталь, которой не было уже так много лет. — Ты чёртов эгоист! Это так не работает, милый мой.

Он тянется к мне, но я отступаю. Максим останавливается, опустив руки.

Я смотрю на него прямо, без стыда и чувства вины, упрямо расправив плечи.

— Я больше не вещь, которую можно потерять и вернуть, когда захочется, — отвечаю твёрдо. — Я больше не твоя тень и не пустое место. Запомни это, Максим.

Он смотрит на меня так, будто впервые увидел. Делает шаг вперёд, вплотную. Его дыхание горячее, лицо перекошено болью. Но на меня это больше не действует. Будто порвалась какая-то цепь.

— Он тебя не любит. Ему плевать на тебя. Он просто пришёл, чтобы показать, что может. Что ты одна.

— А ты? — бросаю я. — Ты лучше? Ты хоть раз подумал, как я чувствовала себя, когда вы с Олей начали новую жизнь!? Ты хоть раз… хоть один, чёрт возьми, раз подумал, каково это?! Мне! Твоей дочери! А?!

Мы стоим напротив друг друга. Раскалённые, злые. Две стихии. Готовые сжечь друг друга — и при этом ни на шаг не отступающие.

Тишина гудит между нами. Воздух натянут до предела.

Максим сжимает губы, отворачивается, делает шаг, второй — уходит вглубь квартиры. Я больше не знаю, что из нас останется, если мы и дальше будем говорить не словами, а ранами.

Я вижу, как пугливо высунулась Алина из-за двери своей комнаты и нырнула обратно. На её лице — серая печать разочарования. Мы кричим, а осколки, разлетаясь, режут её не меньше, чем нас.

Мне стало не по себе.

Максим одевается, забирает телефон с прикроватной тумбочки. Мигают новые сообщения, но он, вопреки привычке, не торопится их читать.

Я смотрю на него и наше сегодняшнее утро кажется миражом.

— Нам всё равно придётся, — я пытаюсь подобрать слова. — Как-то…ради Алины.

Говорю рвано, но уверена — он всё понял. Не представляю, как это будет. Знаю только одно — мучительно.

— Может ты и сможешь. А я — нет, — резко отозвался Максим, с раздражением застёгивая куртку.

— Значит, это всё? Конец? — я складываю руки на груди.

— Да. Конец. Конец моим ошибкам, — выдавил он и порывисто толкнул дверь.