Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 47

Андрей приезжает через пятнадцать минут. Слишком быстро. Как будто стоял за углом.

Я не пускаю его в квартиру. Не хочу, чтобы Алина слышала хоть слово из того, что он собирается сказать. Мне хватает одного потрясённого взгляда дочки — и я закрываю за собой дверь, накидывая куртку прямо на домашнюю кофту.

— Привет тебе от дяди Андрея, — говорю ей на ходу, выдавливая улыбку. — Мы с ним прогуляемся.

Алина кивает, прижимая к груди свой ноутбук. Она что-то читает — или делает вид, что читает. Я знаю, она всё чувствует. Всё слышит. Всё понимает. Ещё чуть-чуть — и этот ад втянет её по горло снова. А я обещала, что не дам. Не позволю.

Мы идём молча, прямо до сквера. Привычная тропинка, деревья, раскачивающиеся под ветром, и я, будто не я, смотрю на свои ботинки. Не хочу начинать. Пусть сам. Но он мнётся, оглядывается по сторонам.

— Не понимаю, зачем ты приехал, — говорю, наконец, останавливаясь у лавки.

— Потому что ты должна знать, — отвечает Андрей и присаживается. — С этим залётом всё не так, как ты думаешь.

— Да что ты!? — я приподнимаю бровь и не скрываю едкой иронии. — Ну, просвети.

Он смотрит куда-то в сторону. Долго молчит.
— Ника... она... она вообще сумасшедшая. Маньячка.
Он сглатывает.
— Но дело не в ней. Точнее, не только в ней. Есть одна дурацкая история... Ты не знаешь. Никто не должен был знать.

Я скрещиваю руки на груди. Не перебиваю. Он явно долго это вынашивал. И явно всё равно скажет. Ну замечательно, ещё и тайны мадридского двора на десерт! Мне же мало!

— Слушай, ситуация, ну просто идиотская… Мы с мужиками за город поехали.

– Только не говори, что вы вызывали проституток и приехала Ника…

– Что?

– Что? – Я уже была готова услышать все что угодно.

– Да нет, Ань, мы никогда. Тем более Макс, он же любит тебя без памяти.

– Любил. – Механически поправляю я. Андрей неловко запинается, откашливается.

– Поспорили мы короче. И Макс проспорил. Единственный раз на моей памяти. А мы знакомы с самой школы.

– Не отвлекайся.

– Макс проспорил и… В общем, мы его на “слабо” взяли. Ну он и…

И Андрей снова неловко замолк, а я даже затормозила.

– И… Что? Андрей!

– Ну и мы поехали в клинику… Сдавать… Ну. Материал. Для донорства.

– Донорства чего? – Не поняла я.

– Ань, ну что ты! Немаленькая же!

Я закатываю глаза, начинаю чувствовать откуда ветер дует. Что-то внутри сребётся, но я душу эти мысли, не даю им шевелиться.

— Нам сказали, всё анонимно. Мы же…ну…один раз! И мы пошли. В центр. Да, именно туда. Но, сама понимаешь… скажи кому, что мы пошли на такое. Мы протрезвели и больше никогда это не обсуждали. Мы забыли. Всё. Макс тебе бы в жизни не признался. Он даже себе в этом не признавался.

У меня уже всё внутри горит. Я не знаю — от злости или от удивления.

— А потом... — Андрей тянет. — Потом была Ника. У нас с ней был какой-то дурацкий вечер. Выпивка. Разговоры.

Он запинается.

Я припоминаю такие вечера. Ника говорила, что ей нравится Андрей, напрашивалась к нам с Максом, сидели вчетвером то у нас, то у него, а то и к ней заглядывали. Неужели Андрей был лишь прикрытием и она припералась к нам, чтобы покрутить своей задницей перед Максимом? Дурили меня, как девчонку! Все трое! Я страшно злюсь.

— Я ей что-то ляпнул. Что-то в духе «ты даже не представляешь на что мы спорили». А она, знаешь, как пиявка — вцепилась. Раскручивала. Расспрашивала. Я уже плохо помню. Пьяный был. Но она не забыла. Она видать нашла ту клинику.

— Всё было обезличено, но там, видимо, была анкета с фото. И она нашла Макса через связи свои докторские небось. Вот и всё. А теперь… шантажистка сраная!

Моё дыхание сбивается.

Перед глазами встаёт та самая фотография. Чёрно-белая. Какой-то каталог. Я тогда смеялась, думала, у меня паранойя. «Ты везде видишь его мерзкую рожу», — говорила себе. А ведь правда... видела.

— Вы... вы с Никой вместе придумали эту байку? — спрашиваю тихо, почти без эмоций.
— Ань, это не байка, клянусь!
— Конечно. Конечно, не байка! Просто Санта-Барбара на выезде!

Какого я вообще согласилась слушать весь этот бред?!

— И что мне теперь? Макс же хотел детей. Мечты сбываются. Я-то тут причём? Хочешь, чтобы я поговорила с Олей? Не буду.

Я поднимаюсь с лавки.

— Ань! Да в задницу Олю, — фыркнул он. — Я просто вижу — Максу важно, чтобы ты знала.

— Мне уже плевать, Андрей. Серьёзно. Плевать, кто там с кем спал, кто в кого попал, кто кого обманул. Забирай своего Макса и варитесь вместе с Никой в этом милом бульоне. Мне оттуда — ни грамма не надо больше. Я знать больше ничего не-хо-чу!

Он хватает меня за руку.
— Ань... ты правда думаешь, ему на тебя плевать?
— Ага. Думаю. И не раз. С большу-у-ушей колокольни.
Я вырываю руку.
— И вообще, даже если всё правда — какая разница? Уже всё. Уже ничего нет. Ни любви, ни уважения, ни веры. Всё... истекло.

Я поворачиваюсь и иду. Быстро. Шаг за шагом, будто выталкиваю из себя всё это. Всех их.

Но внутри...
Что-то не отпускает.

Если это правда?
Если он и правда не знал?
Если вся та злость, которую я в него выплеснула — не по адресу?

Это не отменяет того, что он спал с Олей. Его безжалостного разрыва, предательства. Да, я дала слабину, сдалась под напором его внезапных ласк. Но он ведь сам сказал, что это была ошибка.

Я останавливаюсь у подъезда. Смотрю в небо. Холодно.

Но потом сама себе отвечаю:
Да какая уже, к чёрту, разница.

И захожу в дом.

Алина уже стоит на пороге.

— Зачем приходил дядя Андрей?

Я смотрю на дочь и хочу соврать.

— Это из-за папы?

Раньше я бы точно увернулась. А она бы обиделась. Я думала она не поймёт. Не может. Мала ещё. А теперь вижу её и говорю:

— Ты ведь знаешь про Нику?

Она кивает.