Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 50

Он задаёт вопрос и я буквально чувствую, как он давит, как будто от моего ответа зависит что-то большее, чем просто лужа воды на полу. Его вопрос звучит так, будто он не сомневается, что я мигом позову его. Как звала всегда. Это лишь формальность.

Моё слово — больше не формальность, мой дорогой!

Я делаю вдох, потом ещё один. Очень тихо, чтобы он не услышал, как трясутся губы.

— Нет, — говорю твёрдо. — Скинь просто номер сантехника. Я сама.

— Сама? — переспрашивает, будто ослышался.

— Да. Сама. Так скинешь или нет?

Он молчит. Доли секунды. Потом:

— Хорошо.

И всё.

Связь обрывается, а я остаюсь в мокрых носках и липкой от воды футболке. Прислоняюсь лбом к косяку. Почему я не сказала «да»? Потому что слишком гордая, потому что не хочу зависеть от него больше. Потому что боюсь, что если он приедет, мне снова захочется в его руки. А это — опасно. Я всё ещё не могу забыть, как больно он сделал. И как легко ушёл.

Сообщение так и не приходит.

Да чтоб тебя! Решил меня наказать? Чтоб мучилась? Или занят какой-то новой девицей?

Я выжимаю коврик, собираю воду полотенцем, которое насквозь промокло уже в первые минуты. Потом вторым. Ведро переполнено, а вода всё ещё сочится. Раньше мы делали это вдвоём. Теперь — никого. Только я и холодная, пахнущая мылом и чем-то железным лужа.

Проходит десять минут. Пятнадцать.

Психую. Открываю ноут, пытаюсь найти в интернете сантехника. Всё это выводит меня из колеи. Я опаздываю. Ничего не клеится! Я тыкаю наугад, но всё выглядит как-то сомнительно. Виснет интернет, переподключается по десять раз, вылетает. Я просто не хочу всё это делать! Но должна, блин! Все же как-то делают!

Я не выдерживаю и перезваниваю. Он отвечает сразу, как будто держал телефон в руке.

— Ну?

— Ты не скинул номер, — возмущаюсь резко.

— Щас.

И тут же — ключ в замке. Щелчок. Скрип. И открывается дверь.

Он входит быстро, коротко осматривает обстановку.

Только говорит:

— Иди согрейся. Мастер сейчас придёт.

И проходит мимо, будто всё ещё здесь живёт. Его голос звучит привычно уверенно. Этот тон всегда говорил мне: “теперь можно выдохнуть, всё под контролем”

Я стою в коридоре, мокрая, босая, с полотенцем в руке. Слышу, как в ванной хлюпает вода, как он ругается себе под нос, слышу какой-то шум. Он проходит мимо. Находит коробку с инструментами.

Металлический звон отвёртки об плитку пола. Потом — ровный хлопок дверцы стиралки.

Починил. Даже это.

Слышу себя — как будто со стороны:

— Я просила просто скинуть номер.

Он не отвечает. Только хлопает дверью в ванную, выходит, кивает, как будто мы на «вы».

Мастер приходит минут через десять. Максим объясняет ему всё, как будто он всё ещё здесь хозяин. Ведёт в ванную, показывает, контролирует. Я стою в дверях кухни с облегчением и досадой одновременно. Вымытая посуда, вытяжка, мои попытки справиться — всё смотрит на меня с укором.

Я иду переодеться. И так опаздываю.
Всё мокрое. Джинсы, носки, бельё.
Я сбрасываю футболку, ищу сухое, когда слышу шаги. Он.
Я разворачиваюсь — и вижу, что он застыл в дверях.

Смотрит на меня. Не как раньше.
А как будто разглядывает, запоминает, впитывает.
Как будто я — его чужая жена. И это его ранит.

Лифчик мокрый, тонкий, ткань прилипла к коже. Я чувствую — он это видит.

Каждую каплю. Каждый изгиб.

Я тянусь за сухим бельём, но руки дрожат.
Неловко прикрываюсь створкой шкафа.

Какое странное ощущение — прятать наготу от собственного мужа.

Взгляд у него тяжёлый. Липкий. Глухой.

И в голове всплывает: «Ты же уже всё это видел. Сколько лет — каждый день».
Но теперь — не имеешь права.

И мне хочется сказать: “Это больше не твоё.”

Он не отводит взгляда.

Молчание между нами — густое, как мёд, тягучее, тёплое.

Я слышу, как он дышит. Тяжело. Медленно.

Как будто борется с собой.

— Всё сделано, — говорит он. Голос глухой, сдержанный.

— Спасибо, — отвечаю я так ровно, как только могу.

Он кивает, будто что-то в себе давит. Смотрит ещё пару секунд, потом отворачивается. Секунду колеблется.

— Ты там карту перевыпустил. А телефон перепривязать забыл, мне всё ещё приходят оповещения, — вдруг вспоминаю я.

— Я не забыл. — твёрдо отвечает он.

— Зря. — решительно отзываюсь.

— Ань. Я даже не знал, что она заблокирована.

— Естественно.

Качает головой, сжимает пальцы. Я не стану слушать.

Уходит. Молча. Только тихо прикрывает за собой дверь.

Я стою, прижавшись лопатками к шкафу. Сердце бьётся гулко. Слышу, как он надевает ботинки.

И вдруг — голос. Громкий. Грубый. Взвинченный. Из коридора:

— Да что тебе опять надо?!
Я подхожу к двери, осторожно, будто к краю обрыва. Прислушиваюсь.
Слышу, как он матерится сквозь зубы, и голос у него такой, будто рвёт поводок.
Злой. Уставший. На пределе. Говорит жёстко, холодно.

— Какие деньги, Оля?! Я занят! Да плевать мне! Хватит названивать! Чё ты орёшь как резаная?! Хватит рыдать! Никто тебя не прибьёт, сдалась ты им больно.

Я усмехаюсь. Бизнесмены. Ну, вперёд. Говорите, я драматизирую? О, моя сестрица в этом мастер похлеще.

Он уходит.

Я убираю шваброй остатки воды и грязи. Коротко пишу Алине о произошедшем, чтобы не удивлялась. Скачу на одной ноге, надеваю кеды, беру ноутбук. Смотрю на время. Мда..может, уже и не ехать никуда?

И тут звонок.

“Мама”.

Палец привычно тянется к кнопке “ответить”, но я сжимаю челюсти и скидываю. Пусть привыкают, что я не буду подскакивать по их первому требованию. Больше не буду.

Ещё один звонок. Ещё. Я злюсь, но мне приходится сдаться: вдруг случилось что-то серьёзное. Какой бы она ни была, она по-прежнему моя мать.

Беру трубку со вздохом. Ну почему сейчас! Не хочу-у-у!