Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Глава 57

Телефон звонит в самое неожиданное время — между кофе и паникой. Я листаю список дел на день, выходящий далеко за горизонты квартиры и думаю, что можно вычеркнуть. Мне так жадно хочется быть везде, но сил на всё точно не хватит. Да и последнее время чувствую себя какой-то вялой. Как будто напряжение от всех прожитых перипетий схлынуло и я хочу просто побыть в этой безопасной ленной неге. Может, ну это всё и остаться дома?

На экране — незнакомый номер.
Брать — не брать, думаю, будто отрываю лепестки ромашки, — брать.

— Анна? Добрый день. Вас беспокоит «Фотостудия 17». Мы… тут нашли ваши снимки. Вы когда-то у нас были.

Я вспоминаю Лину, её смех, наши дурачества. Не фотосессия, нет. Просто баловство. Тепло и, вместе с тем, немного больно.

Сердце падает в живот. А потом — резко вверх, в горло.
— Я же вам не подошла.

— Под тот проект — да, — голос в трубке оживлённый, быстрый, как у людей, которым горит. — Там были жёсткие параметры, тёплые тёмные типажи, всё такое. Но сейчас — совсем другое.

— Могли бы так и сказать. А не… — я чувствую, что обижена. На тот холодный тон, колкий взгляд, жёсткий вердикт, не терпящий возражений.

— Это вам Денис Анатольевич говорил? Он…просто такой. Талантливый, но…своеобразный, не принимайте близко к сердцу. Я обещаю возместить моральный ущерб! Только приходите. Лина о вас так хорошо отзывалась, она тоже будет рада вас видеть. Нам срочно нужна именно вы! У вас потрясающая фактура. Живые глаза. И… ну, это именно тот образ, который мы ищем.

Я сажусь. Вижу своё отражение в выключенном экране ноутбука — волосы собраны наспех, свободная футболка, но глаза… глаза действительно горят.

— А что за проект?

— Серия портретов. Истории женщин. Не модели — живые героини. Настоящие. Вы очень органично в этом смотритесь. Мы даже не верим, что раньше не позвали. Вы согласны?

Я не думаю. Я просто улыбаюсь.

— Да. Конечно, да.

После звонка сижу минут десять, как оглушённая. Никаких гарантий, никаких контрактов — просто кто-то увидел меня и сказал: «Ты — подходишь». Не «могла бы», не «если похудеешь», не «в следующий раз». А именно сейчас. Такая, как есть.

Как забавно: моё ощущение себя вдруг чуть изменилось. Как я могла тогда усомниться в себе просто потому, что какой-то первый встречный-поперечный ответил отказом? Я сама создала ту реальность, в которой была жалкой и эта реальность владела моей головой, как ядовитая иллюзия. Я позволила себе быть никчёмной и позволила другим считать себя такой, вешая ярлык за ярлыком.

Максим заходит с кружками — кофе, обнимашки, его ласковое «чего такая хорошенькая?» — и видит моё лицо.

— Что? — он прищуривается, опускаясь на диван. — Кто позвонил? Змеиное царство или… это было что-то хорошее?

Я киваю. Губы сами растягиваются в улыбке.

— Фотостудия 17. Помнишь, я рассказывала? Я там была недавно, почти случайно. Меня тогда не взяли на фотопроект моделью. А теперь — они нашли мои снимки. И хотят пригласить на новый проект. Сказали, что я им нужна.

Максим поднимает брови.

— Серьёзно?

— Очень. Так и сказали: “приходите без разговоров, мы вас ждём”.

Он хмыкает, отставляя кружки. Подходит ближе.

— А как же тот хмырь, который тебе нахамил?

Он ставит чашку на журнальный столик, воинственно закатывает рукава, будто уже готов к схватке.

— Ну, он не то, чтобы хамил. Скорее слишком сухо отказал, а я надумала себе не бог весть чего.

Он смотрит на меня. Что-то меняется у него в лице — лёгкий налёт ревности, собственнический блеск в глазах. Как будто в его девочку снова кто-то влюбился — и теперь надо уверенно обозначить территорию.

— Ну ты смотри, — он наклоняется ближе, губы почти касаются моего уха. — А то разберут тебя в этой вашей студии. Ещё сбежишь с каким-нибудь фотографом. В шали и на мотоцикле.

Я отстраняюсь. Улыбка всё ещё на лице, но голос мой — уже другой.
Уверенный. Твёрдый. Не из капризности — из права.

— А даже если? — прищуриваюсь, дразня его. Не пытаюсь больше клясться в том, что навеки принадлежу лишь ему и буду терпеть всё, что угодно. Не уж.
Это моё. Моё желание, мой выбор, моя история. Я не принадлежу студии. И ему — тоже не целиком.
Я — сама.
И да, я иду.
И я не буду спрашивать разрешения на свои мечты.

— Не пущу, — он крадётся ко мне, кладёт ладони на бёдра и почти рычит. — Не отдам.

Его пальцы соскальзывают с моих бёдер чуть ниже — горячо, цепко, как будто хочет оставить след.

— Попробуй удержать, — продолжаю с вызовом, чувствуя, как его горячее дыхание касается моих губ. Моё сердце истошно бьётся, его губы накрывают мои так жадно, забирая в свой плен.

Его движения кричат о том, что он забирает себе не просто жену, мать его дочери, хозяйку дома — а женщину. В которую когда-то влюбился. И которой теперь снова можно восхищаться.

— Чёрт возьми, как же ты мне нравишься…такой, как раньше, — он улыбается.

— Привыкай, — отвечаю я, с вызовом поднимая подбородок навстречу

Он ухмыляется. Тянет меня за талию, сажает к себе на колени. Зарывается крепкой ладонью в волосы, стягивает у корней и вдыхает их аромат.

— Может, ты и изменилась, но ты всё равно — моя.

Я склоняю голову, подставляя шею россыпи его жалящих поцелуев.

Да. Я и правда другая. Но в этом — суть.
Я иду не от кого-то. Я иду к себе.
И он идёт рядом.

Потому что теперь — иначе нельзя.