Развод в 45. Я выбираю т(с)ебя

Эпилог

В комнате пахнет ванилью и клубникой. Дух тёплого пирога смешивается с ароматом кофе, детского шампуня и праздничного шампанского. Я обвожу взглядом стол — на скатерти в углу крохотное едва заметное пятнышко, которое вывести не удалось, но эта ткань такая родная, пережившая вместе с нами слишком многое, чтобы быть просто куском хлопка.

Мы сидим всей семьёй.
Собранные по кусочкам, но по-прежнему вместе.

Алина, светлая, счастливая, держит на руках крошечную сестричку и прижимается плечом к Никите. У меня на коленях наш сын. Маленький, тёплый и всё равно родной, как бы там ни было. Его пальцы сжимаются в кулачки, и мне кажется, что он понимает всё. Даже то, что словами не передать. И готов любить меня, как и я эту кроху.

Жужжит телефон. Я бросаю короткий взгляд на сообщение. Быстро набираю ответ. Да, официально я в декрете, но всё ещё продолжаю помогать коллегам, насколько хватает сил.

Теперь я не ухожу без остатка в один только брак.

Я научилась рассчитывать на себя и находить опору в себе, там, где раньше была пустота и Максим. У меня свои банковские карты, свои доходы, свои интересы. Мой мир стал шире снаружи и крепче внутри.

Были моменты, когда казалось, что с двумя малютками я не выдержу и скачусь в то, откуда поднялась, но столько поддержки, как сейчас, я будто не получала никогда. Или просто не пыталась её обрести. Раньше я молчала, не подавала голоса, преодолевая трудности на своём горбу. Сжигала свою личность изнутри, превращаясь в жалкое создание, которое всё стерпит. Теперь я говорю громко. И меня слышат. Как и я учусь видеть дальше своего носа.

Максим помогает облегчить мой быт всякими устройствами и прибамбасами для дома и детей, автоматизировать и упростить то, что возможно. Да уж, когда мы растили Алину не было и половины того, что есть у современных мамочек.

Второй моей опорой стала Ирина. Мы по-настоящему сблизились и я почувствовала, каково это, когда у тебя есть сестра, которая тебя любит. Она не оставляла меня, когда мне было хуже всего и продолжает крепко держать за руку до сих пор. Забирает детей, когда я хочу провести вечер с собой или устроить свидание с Максом. Приезжает, когда мне нужна помощь, дарит подарки и полезные советы.

И Алина не пропала, переехав к Никите. Она приезжает к нам то одна, то с ним вместе. Она не только помогает с малышами, но и не даёт моему мозгу застаиваться. Когда я смогла думать о чём-то, кроме как поспать и найти минутку, чтобы помыться, она показала мне каналы с интересными обучающими видео и короткими мастер-классами по моему профилю, рассказывает много интересного о своей учёбе и подработках. Не скажу, что я теперь занимаюсь регулярно, меня просто не хватит, но держу руку на пульсе как могу.

Порой думаю, откуда у меня столько сил? И есть ощущение, что часть людей из окружения просто годами высасывали из меня жизненные соки. Стоило осадить как следует мать, убрать из жизни Олю и Нику, как и некоторых других, так стало гораздо легче дышать.

После нескольких фотосессий я сдружилась с Линой. Не скажу, что мы прямо лучшие подружки, но её закоренелый оптимизм, лёгкость, умение вдохновлять нередко окрыляют меня не дают забыть о той роскошной женщине, которую она во мне разглядела в первый день. Я даже почти привыкла к Денису и его слишком творческой натуре. Максим порой ревнует, так и дал ему кличку “Хмырь”, а я и не против. Пусть будет в тонусе.

Я порой думала, правильно ли поступила, что простила Максиму то, что он сделал? Или эту грязь уже ничем не смоешь, как ни старайся? Хоть убейте меня, я всё же считаю, что один шанс в жизни заслуживает каждый. Но только один. Ни в коем случае не больше. Максим оступился, пусть и по-крупному, но один раз за двадцать лет. За двадцать! Мы отдалились, потеряли себя, потому что разучились разговаривать. Теперь мы говорим. И я верю, что это поможет. А если нет… Что ж. Пути назад больше не будет никогда. Я люблю Максима, но я больше не бесплатное приложение к нему. Если он не сможет сделать меня счастливой, сделать так, чтобы я забыла об Оле, насколько это возможно, — я уйду, у меня есть силы на это, теперь я это знаю.

Пока он справляется.

— Кхм, можно мне минуточку! — Никита встаёт, взволнованный, сжимает пальцы. Все поворачиваются к нему — даже малышка в Алининых руках замолкает, будто чуя момент.

— Я очень хочу сказать, — он улыбается, нервно потирает ладони, поворачивается к Алине. — Мне кажется, я знал с первой секунды, как посмотрел на тебя. И каждую минуту после — только сильнее. Ты — моё настоящее, моё будущее и всё, о чём я не знал, что можно мечтать.

Он достаёт из кармана бархатную коробочку.
Открывает.
Кольцо. Нежное, тонкое. С искоркой.

— Алина, выйдешь за меня?

Она замирает. Губы дрожат. Плечи дрожат. И голос — дрожит тоже.

— Конечно, да. Конечно, да…

Он целует её ладони, а потом — губы, несмело и трепетно. А вокруг — всплески радости, аплодисменты, кто-то чокается шампанским, кто-то — вишнёвым соком.

Максим вздыхает, но улыбается. Я смеюсь и вытираю слёзы. Ирина хлопает в ладоши и качает головой от умиления.

— Но! — Алина вставляет своё слово, смеясь, но будто чувствуя не высказанную мною мысль, которая зреет в воздухе. — Я всё равно не брошу учёбу. Хочу подучиться и помогать Никите. У нас уже есть план!

— Вот и умница, — Ирина поднимает бровь, отпивает из бокала, а потом переводит взгляд на меня и негромко интересуется. — А Ника что?

Я прижимаю Вадимку к себе, целую в макушку.
— Гоняется за своим невероятным Толиком по разным странам на последние деньги.

— Всё ещё? — Ира закатывает глаза.

— Сейчас, он вроде, в Лиссабоне. По случайному совпадению, она тоже там. Но кажется, всё-таки не вместе.

— Лучше бы за Андрея вышла, — фыркает Ирина. — Хоть и лопоухий, но человек приличный. А теперь носится, как неприкаянная.

Мы обе смеёмся. Я двигаю к ней кусочек торта.
— А Оля?
— Прячется на даче от коллекторов.
— Мать квартиру продала?
— Нет, благо, хватило ума вытурить Ольку. Алина говорит, даже сторис перестала постить.