Развод в 45. Закон бумеранга для бывшего

Глава 23. Очаровательный...

Такси остановилось у аккуратного одноэтажного дома в тихом, благополучном районе. Дом выглядел как с картинки — кованные ворота, ухоженные клумбы, ни одной соринки, ни единой лишней детали. Даже трава будто бы была подстрижена по линейке. Я окинула всё это взглядом и растерялась. Неужели Кирилл… живёт здесь?

Как-то это совсем не вязалось с его образом — вечно в пыльной рабочей одежде, с этой своей небрежной щетиной и озорной ухмылкой. Я расплатилась с таксистом и отпустила машину, всё ещё сомневаясь, туда ли попала.

Хотя… он же строитель. Наверное, в его случае не работает поговорка «Сапожник без сапог». У строителя мания всё отстроить…

У ворот я неожиданно столкнулась и с самим Кириллом. Он застыл на секунду, увидев меня, а потом лицо его буквально вспыхнуло — радость была такой настоящей, открытой, что я даже смутилась. Внутри сразу что-то сжалось. Он выглядел так, будто увидел не меня, а первый весенний день после долгой зимы. Словно всё в нём вдруг заиграло: и глаза, и голос. Даже походка стала живее.

– О, привет! – он улыбнулся так широко, что у меня аж дыхание сбилось. – Очень рад!

А я стояла и думала: за что он так ко мне? Почему он вообще такой дружелюбный?

– Прошу! – предложил он и распахнул калитку.

Мы вошли во двор. Здесь всё было таким же аккуратным и ухоженным – клумбы с лавандой, горшки с цветами, даже скамейка, стоящая под деревом, казалась нарочно поставленной для вечерних посиделок. В окнах горел теплый свет.

Парень открыл дверь, и мы попали в широкий коридор, плавно переходящий в некое подобие гостиной. Здесь было темновато, пахло деревом и чем-то хлебным.

Уютненько. И как-то по-мужски.

Прошли на кухню. И тут началось.

Кирилл сразу же закатал рукава и задвигался так, будто был профессиональным поваром. Кухня оказалась большой, просторной, тщательно обустроенной.

Кирилл поставил передо мной стул.

– Сейчас будет ужин. Я же обещал, – с какой-то мальчишеской гордостью сказал он.

Я села, наблюдая, как он ловко нарезает овощи, как кидает их на сковороду, как абсолютно уверенно двигается по кухне.

– Когда стал жить один, пришлось учиться, – проговорил Кирилл, будто оправдывая свои навыки. – Сперва питался как попало. Всё всухомятку, на ходу. А потом желудок прихватило… Ну и пришлось менять привычки. Стал учиться готовить нормально.

Я смотрела на него и не могла отвести глаз. Он был чертовски обаятельным. Настолько естественным, живым… В нём всё дышало энергией. Он фонтанировал жизнью, и это было заразительно.

Но внутри у меня от этой красоты вспыхивала печаль. Слишком резко вспомнилось, сколько уже стукнуло лет. Сколько я пропустила в этой жизни и сколько уже не вернёшь. Моя молодость прошла, как весна, которой я не успела насладиться. И теперь кто я? Женщина, которую бросили и растоптали, как окурок…

Мне стало неловко за свою внешность. За то, как я выглядела рядом с этим молодым, деятельным парнем. Всё было слишком просто во мне — одежда, причёска, даже макияж, которого почти не было. И в этот момент меня внезапно осенило: Сергей ведь хотел, чтобы я «привела себя в порядок». Буквально требовал, чтобы я пошла в салон красоты. Принуждал. Давил. А я бунтовала. Мне казалось, он хочет не красоты, а исправить меня, переделать.

А Кирилл… Кирилл ничего подобного не совершал. Он просто был собой. И этого оказалось достаточно, чтобы мне захотелось меняться. ЗАХОТЕЛОСЬ. Ради себя. Ради того, чтобы тоже сиять, хоть чуть-чуть. Вот она, настоящая сила — не в упрёках, не в критике, не в давлении. А в примере. В светлой энергии. В жизни, которая переливается через край и невольно заражает других.

Настоящая сила – не в насилии. А в том, чтобы вдохновлять людей собой. Не ломать чужую волю, а зажигать в душе погаснувшее пламя…

Наш разговор оборвался громким смехом в коридоре — и в ту же секунду в кухню буквально ввалилась настоящая компания: двое парней и три девушки. Все они были шумными, с налетом подростковой бесцеремонности. Увидев нас с Кириллом за столом, все пятеро на миг замерли. А потом их взгляды почти синхронно переместились на одну из девушек, стоявшую по центру. У неё были такие же живые черты лица, как у Кирилла, и я сразу поняла — это его сестра. Лиза.

— Кир? — испуганно бросила она и тут же громко сглотнула. — Я тебе звонила, ты не брал трубку… Я это… хотела спросить кое о чём…

— Ребята, смываемся, — пошутил один из парней и, хихикая, жестом показал остальным, чтобы выметались. Им всё это, похоже, показалось забавным.

Все, кроме Лизы, исчезли из кухни, оставив после себя шлейф зашкаливающего веселья. Наверное, расположились где-то в гостиной, за стеной.

Кирилл был хмур и смотрел на сестру с явным неудовольствием. Я видела в нем нешуточную внутреннюю борьбу — вроде бы ужин планировался совсем в другом формате, а теперь всё явно шло наперекосяк. Но, судя по всему, парень не собирался устраивать сцену. Всё-таки сестра у него… больна. Не станет же он делать ей хуже?

Я поняла, что лучше всего будет просто уйти.

— Кирилл, — я поднялась со стула, стараясь говорить спокойно и приглушенно. — Пожалуй, я пойду. Поужинаем в другой раз.

— Нет! — слишком резко воскликнул он, и Лиза вздрогнула, испуганно взглянув на него, а потом — на меня. Будто только сейчас заметила, что я вообще здесь нахожусь.

— Если… — он выдохнул, будто набираясь решимости или преодолевая себя, — если вы не против… останьтесь. Поужинаем… все вместе.

Похоже, он имел в виду всю эту молодую компанию, что располагалась за стеной. Я растерялась. Честно говоря, перспектива есть с компанией двадцатилетних вызывала у меня отторжение. Я чувствовала себя… слишком взрослой, и была уверена, что им это тоже будет не особенно приятно — ужинать за одним столом с «тёткой».

Но я вспомнила умоляющие нотки в голосе Кирилла, когда он просил меня помочь его сестре, и подумала — от меня не убудет, если я останусь. Делая добро, да не унываем, как гласит одна древняя мудрость…