Развод в 47. Вторая семья предателя

Глава 5

Первое, что приходит на ум – ложь. Солгать. Прикрыть его подлую душу и продолжить играть роль дурочки, пока Сергей не даст отмашку к действию. Но… Я решаю поступить немного иначе.

— Да. Мне сказали именно это. Ты поняла и услышала все верно, Кать.

Я слежу за эмоциями дочери, но не успеваю ничего понять, так как на кухню заходит сестра.

— Эй, вы меня оставили там одну, так нечестно, — шутит она и садится за стол.

Дочь тоже опускается на стул с ней рядом и внимательно следит за каждым моим движением.

— Прости, Ириш. Кофе уже как раз готов.

Я двигаю их чашки вперед и оказываюсь напротив, как раз когда Катя оживает, осознав мой ответ на ее вопрос.

— Что она вообще такое несет, мам? Как папа может тебе изменить? Бред ведь.

Я перевожу взгляд на сестру, которая поджимает губы.

«Господи, знала бы ты, что у него еще и дочь другая есть, а не только любовница. Девочка, с которой он сдувает пылинки и потакает по каждому взмаху ресниц», — проносится в голове.

На самом деле, принимая этот холод Ивана, думаю, на Катю правда подействует гораздо сильнее, чем на сына. Даниил для себя уже многое решил, но дочь… она другая. Или я хочу так думать, после слов сына.

Я бы прямо сейчас выложила правду на стол и просто послушала, что она мне скажет. Что бы это ни было. Но я так же знаю, как поступит Ваня. Он будет выставлять меня идиоткой. Впрочем, такой стратегией руководствовался и Алексей – муж Иры. За то время, пока ложь срабатывала, Алина верила отцу и успела нанести моей сестре глубокую рану.

Если такие же слова я услышу от своих детей, я, наверное, сойду с ума. Ира гораздо мягче меня, она нашла в себе силы простить. А я… Об этом тяжело даже думать без боли в груди, но я простить не смогу.

Поэтому, как бы сильно я не хотела раскрыть свою душу и представить ее отца тем, кем он является на самом деле… я не могу этого сделать. Каким бы ни был Иван, дети привыкли к комфорту, как и к его грубой отцовской манере общения и жизни. Я проиграю еще до того, как будет объявлена настоящая война. Сейчас не время выкладывать карты на стол.

— Что ты думаешь по этому поводу, Карин? – я перевожу взгляд на задавшую вопрос Иру и понимаю, что она намеренно это делает, пока Катя сидит с нами.

Вздохнув, я играю чайной ложечкой.

— Даже не знаю, что сказать. Татьяна была очень убедительна в своих обвинениях, сложно ей не поверить.

Катя закипает и чуть ли не подпрыгивает на своем стуле.

— Мама! — кричит довольно громко. – Я сейчас же у папы все спрошу. Как она вообще посмела такое говорить? Я не верю, ясно? И он сейчас все подтвердит.

Она вытаскивает свой телефон и быстро разблокирует его. Но я накрываю ее руки своей ладонью.

— Кать, подожди, — мой голос ровный и даже мягкий. – Ты же не думаешь, что отец, выслушав подобные обвинения, в случае если это правда, сразу признается? «Да, Катя, я изменяю твоей маме…» Думаешь, так скажет? Ты правда так считаешь? Нет, конечно. Он еще и в твой адрес гадостей наговорит, нагрубит и перестанет брать трубку на все время своей командировки. Этого ты хочешь?

Дочь опускает взгляд и оставляет телефон лежать на столе. Затем еле заметно кивает, становясь задумчивой.

— Ты права. Конечно, он так и сделает, начнет отрицать. А ты, мам? Что ты будешь делать?

Ее голос такой надломленный. И меня раздражает, что Иван этому причина.

— Я дождусь его из командировки и поговорю лицом к лицу, а не по телефону, когда он может легко прервать вызов и все. Нет, он ответит мне на все вопросы здесь, — тыкаю пальцем в стол. — Кстати, Татьяна хотела со мной встретиться и поговорить. Мало ли, что она еще скажет. Имеет смысл согласиться. Мне и самой интересно, что еще она знает.

— Мам, — тянется Катя ко мне, — а можно я с тобой пойду?

— Я пока не знаю. Сама не настроена на этот разговор, нужно все обдумать. Мы потом это обсудим, хорошо?

Да и зачем мне ее с собой брать? Когда я точно знаю, что Татьяна говорит правду.

Вечерний кофе переходит в посиделки на диване в гостиной. Дочь уходит к себе, потеряв к нам интерес через некоторое время. А мы с Ирой наслаждаемся обществом друг друга. Потому что ей позвонил Сергей и сказал, что его встреча закончится поздно, и сестре лучше остаться у меня. Даниил так ни разу из комнаты и не показался. И кроме громкой музыки ни единого звука от него не было за весь вечер.

Поднявшись на второй этаж, я готовлю комнату для Иры. И когда уже собираюсь выйти, она меня останавливает.

— Карин?

— Да?

Убираю руку с дверной ручки и поворачиваюсь.

— Я просто хотела сказать, что ты хорошая мама и, как бы там ни было, ты не виновата ни в чем.

Ее слова пробивают брешь, в груди становится больно.

— Мы их любим и не видим границ этой любви, — продолжает сестра, потому что я не чувствую себя способной что-либо ответить. — Я не представляю себе чувства к детям наполовину. Мы отдаемся этому процессу материнства полностью и окружаем их заботой. Но порой это оборачивается против нас самих.