Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!

Глава 9. Шантаж (Аркадий)

от лица Аркадия

Ночь с субботы на воскресенье выдалась длинной, жесткой и унизительной. Дизайнерский диван, который я когда-то выбрал за «итальянский шик», продолжал свою партизанскую войну против моего позвоночника. Каждый валик впивался в ребра, напоминая о том, что я — изгнанник в собственном доме.

Сон не шел. Я лежал в темноте, слушая, как тикают часы на стене, и в голове у меня крутилась одна и та же цифра, светясь неоновым табло: пятнадцать тысяч рублей.
Пятнадцать. Тысяч.
Зоя продала мой подарок — флагманскую мультиварку, чудо техники! — и спустила деньги на трусы.

Меня трясло от праведного гнева.
Нет, я не ханжа. Я люблю красивое белье. На Алле. Когда я вижу на Алле кружевной комплект, я понимаю — это инвестиция. Это упаковка для дорогого подарка, который я, как мужчина, разворачиваю. Это прелюдия к празднику.
Но Зоя?
Куда ей? Зачем? Кому она собралась это показывать? Мне?
Я вспомнил, как она стояла в дверях кухни, приоткрыв халат. Изумрудный шелк на бледной коже. Вместо возбуждения я испытал чувство, которое испытывает акционер, узнав, что генеральный директор потратил годовой бюджет на позолоту унитазов в подсобке. Это было нецелевое расходование средств. Хищение!

Я перевернулся на другой бок, пытаясь найти положение, в котором не ноет поясница.
Эти пятнадцать тысяч были моими. Я их заработал (ну, или занял, какая разница — отдавать-то мне). Я купил вещь в дом. В хозяйство! Чтобы ей же было легче меня обслуживать. А она? Она монетизировала мою заботу и конвертировала её в тряпки.
Это был плевок.
Это была экономическая диверсия.

За стеной, в спальне, было тихо. Зоя спала.
На моей кровати. На моем ортопедическом матрасе. В тепле. В своем новом белье.
А я, кормилец, глава семьи, лежал здесь, в позе эмбриона, накрытый колючим пледом, и мой желудок сводило от голода, потому что «Мясной пир» давно переварился, оставив после себя только изжогу.

— Ну погоди, — прошептал я в темноту. — Ты думаешь, ты победила? Ты думаешь, ты можешь вот так взять и кинуть меня на деньги? Ты забыла, кто здесь главный инвестор. Ты забыла, на чьей территории ты ведешь свои боевые действия.

К утру план созрел. Он был прост и гениален, как все, что рождал мой мозг в стрессовой ситуации.
Зоя думает, что она независима? Что она «партнер»?
Отлично. Посмотрим, как запоет этот «партнер», когда узнает, что договор аренды аннулирован в одностороннем порядке.

***

Воскресное утро встретило меня серым, унылым светом и тишиной.
Ни запаха блинчиков. Ни шкварчания сырников.
Я встал, чувствуя себя разбитым корытом. Шею заклинило окончательно — теперь я мог поворачивать голову только вместе с туловищем, как робот Вертер.
Поплелся на кухню.
Чистота. Стерильность. Пустота.

Я открыл холодильник.
На полке сиротливо лежал десяток яиц и пакет молока.
Яйца. Опять эти проклятые яйца.
Я смотрел на них с ненавистью. Сырой продукт. Полуфабрикат. Зоя издевалась надо мной, предлагая мне самому заниматься производственным процессом. Это все равно что прийти в ресторан, заказать стейк, а тебе принесут живую корову и нож: «Дерзай, ты же мужик».

Я захлопнул холодильник так, что магнитики посыпались на пол.
Надо было подкрепиться перед битвой. Но чем? Денег на карте не было даже на кофе. В кармане — мелочь, которой не хватит и на проезд в метро.
Я порылся в шкафах. Нашел пачку крекеров — сухих, соленых, купленных сто лет назад «к пиву».
Сел за стол, грызя крекер и запивая его холодной водой из-под крана.
Завтрак чемпиона. Завтрак руководителя направления керамики.

Мой взгляд упал на выдвижной ящик стола, где Зоя хранила документы.
Я выдвинул его.
Аккуратные папки. «Медицина», «Гарантийные талоны», «Квартира».
Я достал папку «Квартира».
Руки слегка дрожали — то ли от голода, то ли от предвкушения. Я вытащил последнюю квитанцию ЖКХ.
Вот оно.
В графе «Плательщик» черным по белому стояла моя фамилия: Васюков А.П.

Неважно, что платила всегда Зоя, заходя в сберкассу или через приложение. Неважно, что квартира досталась нам путем сложного обмена бабушкиной «двушки» и доплаты, которую вносили мои родители (ну, и родители Зои добавляли, но кто сейчас считает эти копейки?).
Главное — здесь написано: Васюков.
Это моя территория. Моя крепость. Моя юрисдикция.

Я почувствовал прилив сил. Крекер показался вкуснее.
Она живет здесь. Она пользуется моим электричеством, моей водой, моими стенами. И при этом смеет качать права? Смеет не кормить хозяина? Смеет продавать мои подарки?
В рыночной экономике это называется «недобросовестный арендатор».
А что делают с такими арендаторами?
Правильно. Их выселяют. Без выходного пособия.

Мне нужно было подтверждение. Экспертное мнение. Чтобы действовать наверняка.
Я достал телефон. Время — десять утра. Нормальные люди спят, но дело не терпит отлагательств.
Я набрал номер Сани.
Саня был моим старым приятелем, бывшим одноклассником. Он работал где-то в сфере безопасности — то ли охранником на складе, то ли «решалой» при коллекторском агентстве. В юридических тонкостях он разбирался так же, как я в балете, но говорил всегда уверенно и весомо. Именно такой человек мне был нужен сейчас. Не зануда-юрист, который начнет бубнить про кодексы, а реальный мужик.

— Алло, Сань! Спишь? — бодро начал я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому.
— Ммм... Васюков? Ты охренел? Воскресенье... — прохрипел Саня прокуренным голосом.
— Дело на миллион, брат. Срочно. Консультация нужна.
— Ну? — он зевнул так, что у меня в трубке затрещало.
— Слушай, такой вопрос. Чисто теоретически. Если жена... скажем так, берега попутала. Борзеет. Деньги крысит, обязанности не выполняет. Квартира на мне — ну, я ответственный квартиросъемщик, платежки на меня приходят. Могу я её... того? Припугнуть выселением?