Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 2

Я ещё раз медленно оглядела всю композицию: смятое бельё, разобранный диванчик, голые пятки молодой сотрудницы банка, которая явно рассчитывала на премию. Та самая коллега мужа, чьё имя я слышала от него неоднократно, сейчас быстро натягивала на плечи свою строгую, офисную блузку.

А я смотрела блестящую от пота лысину моего копошащегося мужа и думала:

«Так вот почему он внезапно засобирался в Турцию на пересадку волос... Ради этой вот. Раньше ему эта лысина совершенно не мешала…»

Мой дорогой супруг всё ещё не до конца понимал, какая драма разразилась, потому что без очков был слеп, как крот. Он пыхтел и шарил рукой по подлокотнику.

— Где же они?.. Да подожди ты, сейчас…

И только когда он наконец надел дрожащими пальцами очки — он увидел меня. Женщину, с которой прожил в браке больше тридцати счастливых лет и вырастил двоих прекрасных детей и одну чудесную внучку.

Он застыл, замер. Открыл рот, но, кажется, даже перестал дышать. Лысина его багровела на глазах, стала практически пунцовой. На миг мне показалось, что беднягу хватит удар.

— Старый ты козёл, Ковалёв, — сказала я, медленно качая головой. — Ну… спасибо, что хоть не на нашей кровати! Постелил на диванчике…

Девица пискнула и натянула одеяло до подбородка. А Андрей, всё ещё пунцовый, вспотевший и совершенно жалкий, бормотал что-то оправдательное.

— Оставь объяснения. У меня сегодня был чертовски хреновый день, так что давай не будем делать вид, что я не заметила очевидное, — я резко оборвала поток его бессвязного бреда. — Меня интересует только одно — почему, Андрей? Почему именно дома? У всех нормальных людей — гостиницы, съемные квартиры, машины с тонировкой, в конце концов... Нет, надо было обязательно довести до того, что я, пробившись через гололёд, травмпункт и сломанный лифт, вернулась домой и увидела вот это!

— Ларочка… Дорогая… Я… — Андрей начал судорожно одеваться.

Я подняла свою замотанную руку, как жезл регулировщика дорожного движения:

— Ковалёв, я даже истерику устраивать не буду. Я слишком взрослая для этого. И слишком устала. Просто соберите всё, что вы тут понаразбрасывали, и освободите мне квартиру!

Я всегда думала, что самое страшное — это потерять что-то, что создавалось десятилетиями. Например, работу, карьеру… Но оказалось, что куда хуже — потерять то, что ты считала неизменным. Я знала, что наш долгий брак давно уже держится не на страсти, не на романтике… А, как я думала, на чём-то куда более прочном. На общих ценностях и интересах. На честности. На уважении, в конце концов!

Я ошиблась. И это «ошиблась» оказалось слишком слабым словом, чтобы описать то, что той зимой разнесло мою жизнь в пыль.

Мне было пятьдесят лет, и я уверенно и твёрдо стояла на ногах. Я руководила одним из крупнейших подразделений известного мясокомбината. Ответственная, упрямая, привыкшая принимать решения, к которым другие боялись даже подступиться. В коллективе меня побаивались и уважали. Дома — будто бы любили. А я… я, кажется, тогда ещё верила, что сила женщины проявляется не только в умении вырастить детей и построить карьере, но и в её умении сохранить семью. Глупость, как оказалось.

Семья, увы, никогда не удержится на усилиях одного — какой бы сильной ты ни была.