Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 6

К Новому году все почему-то внезапно активизировались и начали за меня волноваться. Тревога окружающих стала накапливаться, как снег у подъезда — сначала вроде ничего, а потом уже не пройти.

Мне по очереди позвонили три ближайшие подруги, которые как будто специально договорились между собой. Все начинали примерно одинаково — бодро, заботливо, с этой особенной интонацией людей, которые очень стараются быть деликатными.

— Лар, слушай, а давай отметим, как в старые-добрые, а? Числа двадцать девятого, например. Нарядимся, накрасимся, потанцуем, как раньше.

— Идея хорошая, — отвечала я. — Давай в другой раз…

Мне не хотелось наряжаться. Не хотелось танцевать. Я не была в ресурсе для праздника по расписанию.

Они не давили. Только вздыхали немного и тут же начинали рассказывать, кто что купил, у кого какие планы, какие платья висят наготове. Я слушала и кивала, подъедая шоколадное печенье из коробки и глядя одним глазком на телевизор, по которому шло очередное реалити. В последнее время я серьёзно на них подсела. Не потому, что это было интересно — скорее потому, что чужие проблемы отвлекали меня от собственных. Очень удобно: пока они выясняют отношения, ты можешь просто сидеть, жевать печенье и совершенно ни о чём не думать.

В какой-то момент я решила, что, возможно, именно так и будет выглядеть мой Новый год — в пижаме, под пледом, с шоколадным печеньем и телевизором, который разговаривает вместо людей.

— Лар, ну если вдруг передумаешь… — говорили подруги. — Мы будем рады. И это… Ты приходи к нам в гости на Новый год. Будем вместе отмечать. Вместе всё-таки веселей...

Но я физически не могла заставить себя пойти туда, где когда-то мы были вдвоём с Ковалёвым. В те же самые квартиры, за те же самые столы, где я ещё совсем недавно сидела в статусе «счастливой жены», а теперь должна буду прийти в статусе «несчастной брошенки».

Я представляла себе, как буду ловить на себе сочувственные взгляды. Как кто-то обязательно скажет: «Ну как ты там, держишься?». Или как найдётся кто-нибудь особенно тактичный, кто прошепчет: «Да как он мог? А у него с ней всё серьёзно?» — будто я обязана быть в курсе его новой жизни.

Я не хотела отвечать ни на один из этих вопросов.

Я бы с удовольствием провела этот Новый год с внучкой. Разбирать новые игрушки, клеить снежинки, слушать детский смех — всё то, ради чего вообще существуют праздники. Но и тут жизнь решила меня не щадить.

В октябре сыну предложили перспективную работу — отказываться было глупо. И в ноябре он, уложив чемоданы, уехал в другой город вместе с семьёй. Дочь с мужем ещё за год до этого запланировали отпуск на Новый год на берегу океана.

В итоге к декабрю у меня не осталось ни одного варианта, который можно было бы назвать приемлемым. Не будет у меня ни шумного стола, ни детского смеха, ни привычного ощущения, что праздник — это когда все вместе. Только я, пустая квартира и телевизор. Ну и шоколадные печеньки.

Телефон зазвонил рано утром, когда я как раз стояла на кухне, смотрела в окно на серый декабрь и размышляла, есть ли смысл наряжать ёлку, если единственный, кто её оценит, — это я и пылесос.

— Лар, привет, — начал мой бывший муж осторожно, тем самым тоном, которым обычно говорят с тяжелобольным. — Я тут… ну… в общем… Хотел узнать, как ты.

— Отлично, — ответила я. — Лучше всех.

— Я серьёзно, — сказал он мягко. — Просто… скоро Новый год. Я подумал… тебе, наверное, непросто.

— Не переживай. Я жива, здорова… насколько это возможно. Работаю. Вожу машину. Даже ёлку, может быть, куплю. Мир не рухнул из-за твоего адюльтера, не надейся.

— Ну… — он вздохнул. — Я рад. Правда. Ты это, звони, если что...

— Обязательно, — ответила я и собиралась положить трубку, но Андрей не унимался.

— Я хотел спросить, может, тебе что-то нужно? Помощь какая-то? С машиной, с покупками… мало ли. Что-то привезти, увезти, закупить… Если вдруг что — сразу звони. Мы же не чужие друг другу...

Я промолчала. «Не чужие» — это звучало почти как «родственники», только на новый лад.

Он вдруг стал говорить быстрее, как будто боялся, что я не дам ему договорить:

— Просто я переживаю. Ты одна, сейчас праздники… я подумал, может, тебе будет тяжело.

Я уже собиралась закончить пустой разговор, потому что бывший муж стал невыносимо сильно меня раздражать, когда он вдруг выпалил:

— Лар… Тут ещё… один моментик.

И по интонации я сразу поняла: сейчас будет что-то лишнее. То, что можно было бы и не говорить. Но он скажет. Потому что ему нужно сказать. Облегчить свою совесть?

— Слушаю.

Он глубоко вздохнул. Прямо слышно было, как собирается.

— Мы с Мариной… — он снова запнулся. — В общем… мы ждём ребёнка.

— Поздравляю, — сказала я автоматически. Так, как говорят на работе, когда коллега сообщает о чём-то личном, но ты не совсем понимаешь, зачем тебе это знать.

Он выдохнул — явно с облегчением.

— Спасибо. Я… я просто хотел, чтобы ты узнала об этом от меня. Не от наших знакомых или родственников...

— С наступающим, — сказала я и отключилась.