Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 11

Я зашла в свой кабинет, закрыла за собой дверь и рухнула в кресло. Не села — а именно рухнула, будто ноги вдруг отказались держать. Потом положила локти на стол и спрятала лицо в ладонях.

И снова вернулась мыслями в переговорную.

Его голос — спокойный, ровный, бархатный. Произносит фразы, которые режут меня по живому. Цифры, от которых хотелось зажмуриться. Слова, которые я столько месяцев обходила стороной, как больной зуб, надеясь, что как-нибудь само пройдёт.

А оно не прошло.

«Вы путаете управление бизнесом с жалостью».

Я закрыла глаза. Эта фраза ударила сильнее всех остальных. Потому что была слишком близка к правде.

Для меня работники были семьей. И мысль о том, что кого-то из них придётся вычеркнуть, сжимала горло.

Я откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Хотелось плакать, но слёзы не шли. Была только усталость. Та самая, которая возникает от сильнейшего внутреннего сопротивления.

Столько месяцев я жила, делая вид, что всё ещё контролирую ситуацию! Что всё наладится. Что рынок развернётся. А он приехал — и за один час разрушил эту удобную иллюзию.

Хуже всего было то, что он, к сожалению, абсолютно прав, и с этим ничего уже не поделаешь.

В дверь тихо постучали, и, не дожидаясь ответа, ко мне заглянула Света. Я знала этот взгляд. Им обычно смотрят, когда уже всё поняли, но всё ещё надеются, что ошиблись.

— Ну что… — начала она осторожно. — Всё действительно настолько плохо?

И я вдруг поняла, что у меня нет ни сил, ни желания врать. Ни ей, ни себе. Все эти «пока рано говорить», «давайте не будем паниковать», «это рабочие моменты» — закончились. Там, в переговорной, их выбили из меня, как пыль из старого ковра.

Я кивнула.

— Да, Свет. Плохо.

— Сокращения?.. — спросила она почти шёпотом, хотя в кабинете кроме нас никого не было.

— Да, — сказала я и услышала, как сухо и чуждо это прозвучало. — Грядут сокращения.

Она замолчала. Потом вскинула на меня глаза — живые, тревожные, слишком человечные для всей этой корпоративной чепухи.

— Только… — она запнулась, подбирая слова. — Только бы не под Новый год. Ну правда… Людей под праздники без работы оставить. У кого дети, у кого кредиты… Ну нельзя же так.

— Я понимаю, — ответила я тихо. — Правда понимаю.

Но понимание больше ничего не решает. Где-то там сидят люди, которым всё это неважно. Для которых «под Новый год» — просто дата в календаре. А «людей оставить без работы» — строка в отчёте с пометкой «оптимизация».

И если это поможет сэкономить ещё одну копейку, ещё один процент, ещё один красивый показатель — они пойдут на это. Не задумываясь.

Света смотрела на меня с плохо скрываемой надеждой, будто ожидала, что я сейчас скажу: «Нет, не волнуйся, я этого не допущу». А я вдруг с ужасом поняла, что не уверена, что смогу это обещать.

— Я постараюсь, — сказала я наконец. — Но… я не могу сейчас ничего гарантировать.

Она кивнула и уже взялась за ручку двери, но вдруг обернулась, вспомнив что-то важное.

— Вы же помните, что у вас сегодня запись к врачу?

— К какому ещё врачу?..

— По поводу ноги. Я вам ещё неделю назад в календарь ставила, вы сами просили, чтобы я напомнила. Приём как раз в обед.

У меня всё это совершенно вылетело из головы. Будто эта ноющая, тянущая, временами почти отнимающаяся нога была чем-то второстепенным, фоновым, чем можно пренебречь, пока вокруг рушится бизнес, жизнь и собственные иллюзии.

— Чёрт… — вырвалось у меня. — Совсем забыла.

Светочка понимающе кивнула.

— Я так и подумала. Вы сегодня… как будто не здесь.

— Может… Вообще отменим?

Я уже делала так. И не раз. Переносила, отменяла, находила сотню причин, почему «не сейчас». Работа, совещания, отчёты, срочные вопросы — всегда находилось что-то важнее моего собственного здоровья.

— Ну уж нет, — Света покачала головой. — Я уже три раза отменяла!

Она вышла, а я снова осталась одна. До обеда оставалось не так много времени. И я представила, как сажусь напротив врача, а он смотрит на снимки, хмурится, вздыхает и начинает говорить про возраст. Про то, что «это нормально для ваших лет». Про то, что организм уже не тот и, мол, чего вы хотели.

— Скажут ещё, что я старею и разваливаюсь на части… — пробурчала я, глядя в окно. — Или вообще операцию какую-нибудь назначат.

От одной этой мысли стало не по себе. Операция — это больничные, костыли, зависимость от чужой помощи, ещё большее выпадение из жизни. Я тяжело вздохнула и всё-таки потянулась к сумке.

Хуже сегодняшний день уже точно не станет. По крайней мере, я на это очень надеялась…