Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 14

Я рассмеялась.

— В Москву. Ну конечно... Так меня там и ждут.

— Вот именно, что ждут. Я серьёзно!

— Это такая форма изощрённого издевательства? Вы смеетесь что ли надо мной? — спросила я, подозрительно прищурившись.

— Почему вы так решили? — опешил Тимур.

— Потому что это вообще не укладывается в голове, — отрезала я. — Переезд в Москву… Это же… курам на смех!

— Почему? Не вижу в этом ничего смешного.

Мы немного помолчали, а потом Тимур неожиданно спросил:

— Почему вы не можете уехать? Вас что-то держит здесь?

Я открыла рот — и замолчала.

Потому что у меня не было готового ответа. Ни одного, который звучал бы достаточно весомо. Квартира? Я ещё её даже не обжила. Семья? Сын уехал, дочь тоже может уехать в любой момент. Работа? Она висит на волоске. Возраст? Я хотела привести этот аргумент, но слова застряли в горле.

Говорить про возраст этому (чего уж греха таить!) явно привлекательному мужчине почему-то не хотелось.

— Я не могу, — повторила я уже тише. — Просто не могу.

— Да почему же?

Потому что страшно. Потому что поздно. Потому что мне не хватит сил начать всё сначала.

— Потому что это глупо, — выдавила я наконец. — Вот и всё.

— Обычно, когда человек не может объяснить «почему», это значит, что причина не в обстоятельствах.

— А в чём же?

Он пожал плечами.

— В страхе неизвестности, наверное... Послушайте, Лариса… Я же могу вас так называть? — и, не дождавшись разрешения, сразу продолжил: — Давайте честно. Этот комбинат умирает…

— Не надо так говорить!

— Я говорю правду. Он умирает, и вы не можете его спасти.

— А вы, значит, можете? — язвительно спросила я.

— Нет. Я тоже не смогу. Этот бизнес уже обречён. Его можно тянуть, латать, но не вытащить. А у меня недавно был один очень интересный проект… Там сейчас как раз ищут управленца. Опытного!

— Не надо, — перебила я. — Не старайтесь. Я всё равно никуда не поеду. Я всю жизнь прожила в этом городе…

— И что вас в нём держит, я не пойму?

Меня не держало ничего. Абсолютно ничего, кроме инерции и этого липкого ощущения «я жила здесь всегда».

Я растерялась. Осталась без опоры, без привычных аргументов.

И тогда всё-таки решилась вытащить туз из рукава. Тот, который, как мне казалось, должен был поставить точку в нашем споре.

— Как вы думаете, сколько мне лет?

— Я не думаю, — спокойно ответил Тимур. — Я знаю, сколько вам.

— И?

— И это никак не отменяет того, что я вам сказал.

— Вы что, не понимаете? Вам… сколько вам, кстати? Ну сорок. Сорок с небольшим? А мне — пятьдесят. И это далеко не плюс, как бы красиво вы сейчас ни говорили.

Он усмехнулся.

— Ну во-первых, не с небольшим. Мне сорок шесть. Ненамного меньше вашего. А во-вторых, в вашем возрасте вы как раз идеальный кандидат. В декрет не уйдёте, на больничных с маленькими детьми сидеть не будете…

— Хватит, — оборвала я его.

Тимур замолчал, не понимая, что именно он сказал не так.

— Оставьте меня в покое! И не ходите за мной! — я снова пошла вперёд, ускоряя шаг, насколько могла. Нога протестовала, но мне было всё равно. Мне нужно было расстояние. Тишина. Пространство без него.

Я пошла не к комбинату, не по маршруту, который могла бы пройти с закрытыми глазами, а куда-то в другую сторону. Петляла между дворами, не думая куда именно иду — просто уходила. От него. От нашего разговора, который неожиданно сильно меня задел.

Устав до изнеможения от быстрой ходьбы, я присела на бетонные ступеньки какого-то заброшенного здания. Облупившаяся штукатурка, заколоченные окна, ржавые перила... Когда-то давно здесь кипела жизнь: ещё сохранилась облезлая вывеска с обломанными буквами.

Наш маленький город тоже, если и не умирает, как комбинат, то как минимум засыпает. Многие уезжают. В Москву, в Питер, в полные жизни большие города. И каждый раз, когда кто-то прощался, я желала удачи и думала одно и то же: я ни за что не уеду.

Ни за что.

Потому что здесь моя жизнь — не лучшая, не самая счастливая, но моя. И я упрямо цеплялась за неё, как за последний столб посреди поля.

И тут — сквозь тишину, сквозь редкий шум машин где-то вдали — раздалось тихое, жалобное поскуливание.

Сначала я подумала, что мне показалось. Что это просто ветер или звук откуда-то изнутри здания. Но оно повторилось — тонкое, дрожащее, с каким-то отчаянным надрывом. Я повернула голову и прислушалась. Потом поднялась, сделала несколько осторожных шагов и заглянула за угол.