Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 15

Там, прижавшись к стене, среди груды мусора, сидел маленький щенок. Серый, взъерошенный, с мокрой шерстью и огромными, слишком серьёзными глазами. Он дрожал всем телом и смотрел на меня так, будто я была его последним шансом на спасение.

Хотя я совершенно точно не чувствовала себя человеком, способным хоть кого-то спасти. Куда там! Я себя спасти не могла…

— Ну привет… — тихо сказала я и присела рядом.

Пёс снова жалобно пискнул и поджал лапы.

Я смотрела на него — маленький, мокрый, жалкий. У него были тонкие лапы, и одна чуть нелепо подвернута, шерсть свалялась от снега, а глаза… глаза были такие, что я невольно отвернулась первой.

— И что мне теперь с тобой делать? — пробормотала я. — Я, между прочим, сама еле хожу.

Пёс тихо вздохнул, как взрослый человек, которому уже всё понятно, и он совершенно ни на что не надеется, и положил морду на лапы. А у меня в голове мелькнула мысль хоть как-то облегчить страдания бедолаги: зайти в ближайший магазин и купить ему корма. Пусть хотя бы поест… А там, может, найдётся кто-нибудь посердобольнее меня и заберёт себе несчастного.

Я уже прикидывала маршрут до магазина, когда рядом прошуршали шаги. Мимо, кутаясь в шарф, прошла женщина с пакетами. Окинула нас взглядом — и пса, и меня на этих заброшенных ступеньках — и вдруг остановилась.

— Ну что, возьмёте её? — спросила она буднично, словно речь шла о капусте по акции.

— Кого? — я даже растерялась. — Нет, с чего бы…

Женщина пожала плечами, поправила пакеты, собираясь идти дальше, а потом бросила через плечо:

— Ну значит сегодня точно замёрзнет. Никто не хочет брать…

И пошла дальше по своим делам.

Эта страшная фраза повисла в воздухе. «Сегодня точно замёрзнет». Я снова посмотрела на пса. Он как будто понял, что ему только что предрекли скорую трагическую кончину, и снова поднял на меня свои невероятные глаза.

— Нет, ну правда… что мне с тобой делать?

Я смотрела на эту несчастную кучу мокрой шерсти и вдруг с опозданием поняла, почему у меня так сильно перехватывает горло при виде её. Дело было не в собаке. Точнее, не только в ней.

Она была одинокая и жалкая — никому не нужная, оставленная всеми... Совсем как я! Несмотря на все внешние атрибуты успеха: большая чёрная машина, новая квартира, серьёзная должность, внутри я чувствовала себя ровно такой же — потерянной, одинокой.

Никому не нужная женщина и никому не нужная собака с поджатым хвостом — мы с ней так похожи!

— Ну что, коллега по несчастью, — выдохнула я, — замерзать будем каждая по отдельности или всё-таки вместе?

Собака тихо всхлипнула — или мне показалось — и ещё сильнее прижалась к ступеньке. Я стояла перед этой трясущейся от холода шёрстяной сосиской и вдруг поняла, что внутри себя уже приняла решение — без всяких размышлений и здравого смысла. Осталось только его реализовать.

У нас дома никогда не было животных. Дети мечтали, выпрашивали, приносили с улицы котёнка «просто погреть», рисовали на холодильник объявление «нам нужен щенок», просили его у деда Мороза и загадывали на дни рождения. А Ковалёв вздыхал, чесал переносицу и говорил своим страдальческим голосом: «У меня аллергия, Лара, ну ты же знаешь…» Аллергия, кстати, у него была на всё, что требовало внимания и заботы.

Зато теперь, когда аллергик укатил в своё светлое будущее, я могу приносить домой кого пожелаю. Да и приводить тоже…

— Ну всё, — торжественно объявила я собаке. — Поздравляю, товарищ. Вы отправляетесь ко мне домой.

Она доверчиво посмотрела на меня и жалобно икнула. Я расстегнула куртку, запихнула туда дрожащий комок, и почувствовала, как он смешно уткнулся носом в свитер.

Нога ныла, рука ныла, душа ныла сильнее всех, но я поднялась и пошла. Медленно, смешно переваливаясь, как пингвин.

По дороге достала телефон, набрала рабочий чат.

«Возьму сегодня отгул. Не смогу вернуться».

Ответ прилетел сразу же:

«Что-то плохое сказал врач?»

«Ага, — набрала я, — мне грозит операция…»

«Держитесь! Если что — звоните!»

Я вздохнула. Признаваться, что мне выписали «больше положительных эмоций» и приём у психолога, не хотелось категорически. Пусть уж лучше думают, что меня будут собирать из титана и шурупов. Это звучит как-то посолиднее, чем психосоматика.

— Ну что, — пробормотала я, поправляя куртку, чтобы собаке там было теплее. — Будешь лечить меня положительными эмоциями?

Тогда я ещё не знала, что в лице этой жалкой псинки впущу в свою жизнь настоящий разрушительный ураган негативных эмоций…