Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 16

Дома было тихо, как в музее. Я открыла дверь, включила свет — и осторожно выпустила свою «положительную эмоцию» на свободу.

Меньше, чем через минуту атмосфера музея закончилась навсегда.

Собака внезапно сорвалась с места и понеслась по квартире, описывая круги, задевая всё, что можно было задеть. Угрожающе рыча, она вцепилась в диванную подушку — снежный пух взметнулся по комнате. Потом она решила, что по шторам непременно нужно взобраться. Карниз героически держался, но уже скрипел и грозил обрушиться.

Я стояла посреди комнаты с открытым ртом и не понимала, что делать с этим монстром. У меня не было никакого опыта с животными!

— Да что ж ты делаешь, — сказала я с укоризной. — Я ж тебя спасла!

Она посмотрела на меня и… радостно продолжила. Умчалась в другую комнату и обнаружила там новую цель — комнатные растения.

Цветок в тяжёлом горшке рухнул, земля рассыпалась. Собака радостно начала копать в этой земле лапами.

Я пыталась её успокоить, урезонить, разговаривала с ней строгим голосом, добрым голосом, голосом человека, потерявшего контроль — бесполезно. Она металась, грызла, жевала, носилась из комнаты в комнату и обратно, и я вдруг поняла, что больше всего она похожа… на мои собственные мысли за последний год. Такие же беспорядочные.

Кроме того, она была грязная просто до ужаса и пачкала всё вокруг.

— Быстро идём мыться!— сказала я строго.

В ответ она сиганула на кровать. Кое-как, с переговорами, уговорами и позорной попыткой подкупить печенькой, я всё-таки затащила её в ванную. Но стоило воде коснуться её шерсти, как собака вывернулась, выпрыгнула, встряхнулась… и меня окатило брызгами. А собака пулей вылетела из ванной и побежала дальше наматывать круги по квартире. Теперь она была не просто грязная, а грязная и мокрая.

Догадка пронзила меня, как молния: может, она ведёт себя так, потому что у неё ничего нет? Ни миски, ни нормального корма, ни лежанки, ни игрушек... Ни одного предмета, подтверждающего, что она теперь домашнее животное, а не одичавший зверь.

— Сиди! — сказала я собаке.

Она, конечно же, не села.

— Ладно. Тогда лежи. Нет? Тогда просто не разрушай больше ничего, хорошо?

Я вздохнула, накинула куртку поверх мокрой кофты, и вслух произнесла то, что уже давно никому не говорила:

— Я сейчас вернусь.

Я едва дотащила сумки до подъезда: в пакетах гремели миски, шуршали пакеты с кормом, торчала розовая резиновая кость. Я скупила всё, что только могло ей понадобиться — миски, корм, поводок, шампунь, что-то жевательное, чтобы она грызла не мою мебель и вещи, а что-то специально разрешённое.

Когда я вставила ключ в замочную скважину, меня обдало странной настороженной тишиной. Никакого радостного цокота по полу, никакого суетливого шуршания.

Я толкнула дверь и сразу поняла, какую всё-таки страшную совершила ошибку, когда привела ее сюда.

Коврик у двери превратился в пушистые волокна. Тапки исчезли. То есть они были — но в виде обрывков, разбросанных по квартире. Мусорное ведро лежало на боку, а его содержимое рядом. В квартире царил ужасный бардак.

Собака виновато прижимала уши и в то же время смотрела на меня почти дерзко — как смотрят дети, которые набезобразничали и сами испугались этого.

— Да уж, прибавила ты мне проблем...

Но я решила, что она так себя ведёт, потому что боится. Ей было непонятно, где она находится, зачем её сюда привели, останется ли она здесь завтра. Она точно так же металась внутри себя, как металась я последние месяцы.

Я накормила её. Существо, которое минуту назад разносило квартиру, вдруг стало таким уязвимым — миска гремела, сухие гранулы исчезали с такой скоростью, словно она боялась, что я передумаю и заберу еду. Она и пила торопливо, захлебываясь, как будто пыталась запастись впрок на целую жизнь вперед.

Пока она ела, я машинально собирала пух, клочки бумаги, растерзанные тапки.

День пролетел каким-то бессвязным комком: я то вытаскивала из её пасти что-то из своих вещей, то вытирала лужи, то запускала стиралку. И вдруг поймала себя на мысли, что так и не поела — ни обеда, ни ужина, ни серии моего любимого сериала.

Только поздно вечером я смогла достать из шкафа свой стратегический запас — упаковку шоколадного печенья. Укуталась пледом, нашла в интернете нужную серию и приготовилась расслабиться после тяжёлого дня.

И именно в этот момент уловила краем глаза, как моя новообретённая соседка по квартире сделала характерное движение. Она медленно закрутилась на одном месте, подозрительно прищурилась и… грациозно присела.

Я замерла с печеньем в руке.

— Нет… Только не это!

Собака посмотрела на меня искоса — совершенно спокойным философским взглядом существа, которое приняло решение и не видело причин его менять.

Я кинулась к ней.

— На улицу! На улицу! Подожди хотя бы три секунды, прошу тебя!

Когда я натянула на неё купленный ошейник, она посмотрела на меня так, словно я предала её. Дернулась, выгнула шею, попыталась укусить ремешок, а потом, не выдержав, завыла — тонко и обиженно, будто я отняла у неё последнее право на свободу.

— Нам просто нужно выйти. На пять минут. Мы же цивилизованные женщины, да?

Я буквально вылетела на улицу в тапках, в куртке на одной пуговице и собакой на поводке. Город вымер — только редкие машины шуршали по снегу. С неба падали крупные хлопья. Воздух был чистый, морозный— как будто вот-вот должны были зазвенеть санки и запахнуть мандаринами. Я ждала, пока моя четвероногая спутница выберет место для великого события, и думала: ну надо же, какая красота!

Но стоило мне только расслабиться и порадоваться этой невероятной, тихой ночи, собака вдруг дернула так, словно собиралась вырваться из моей жизни окончательно и без объяснений. Я испугалась, что сейчас снова упаду.

— Подожди… — прошептала я умоляюще.

Но она не ждала. Она рвалась вперед — к темноте, к дороге, к неизвестности. Поводок дрожал, мои пальцы немели.