Развод в 50. (не) останусь одна на новогодние!

Глава 17

Я юркнула за снеговик, но скрыться от его глаз не успела. Он заметил. Точнее… заметил, но не меня.

Он увидел собаку.

И всё. Меня будто выключили из кадра. Я превратилась в фон.

— Эй, красотка, ты чего тут? — сказал он неожиданно мягким голосом и поставил пакеты, с которыми вылез из машины, прямо в снег.

И моя псинка, которая весь день бесновалась, вдруг предательски потянулась к нему.

— Вот так, вот так, умница, — шептал он, опускаясь на корточки перед ней. Та уже буквально таяла у него в руках.

Он даже не посмотрел на меня — был слишком занят шерстяной авантюристкой, которая виляла хвостом и лезла ему на руки. Только потом поднял голову и поздоровался.

— Добрый вечер, соседка. Такая красавица!

— Вообще-то уже ночь. И это не красавица, а стихийное бедствие, — буркнула я.

С нарастающим внутренним возмущением я наблюдала за тем, как эта фурия превращается в шелковую девочку под его ладонью.

— Поздравляю вас, — сухо сказала я. — Вы, кажется, только что прошли собачий кастинг. Мне она весь день устраивала бойню, а вам — пожалуйста, любовь с первого взгляда.

Я хотела остаться холодной, но собака, виляя хвостом, буквально таяла в его руках, и выглядело это настолько умилительно, что моя внутренняя крепость дала трещину. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Не переживайте, — сказал Тимур мягко. — Она вас тоже любит. Просто у меня в пакетах еда. Она чувствует перспективу…

— Я и не переживаю, — ответила нарочито холодно. — Больно надо мне переживать…

— А как её зовут? — спросил он, почесывая собаку за ушком. — Это же она, правильно? Девочка?

Я открыла рот — и закрыла, не зная, что ответить.

— Не хотите говорить? — в его голосе мелькнула еле заметная обида. — Ну ладно, это не обязательно…

— Дело не в этом. Я просто… Я ещё не придумала. Я её только сегодня нашла. Подобрала на улице. Чисто случайно.

— Забрали? С улицы? — восхитился Тимур.

— Ну да, — я смутилась. — На улице мороз, а она дрожала вся… И смотрела так…Жалостливо.

— Это очень круто, — сказал Тимур, глядя на меня с уважением. — Правда. Не все на такое решаются!

Я почувствовала, как слегка покраснела. Или это виноват мороз? Хотелось отмахнуться от похвалы, съязвить, уколоть — что угодно, лишь бы он перестал смотреть на меня так, будто я сделала что-то очень большое, почти грандиозное.

Я-то чувствовала себя человеком, который не справляется ни с собакой, ни с собой, ни с собственной жизнью в целом.

— Так, хватит, барышня, отпускай. Хозяйка ревнует, — сказал Тимур, поднимаясь с колен.

— Я не ревную! Я просто… возмущена тем, что она так ластиться к незнакомцу. Мне она так рада не была…

— Ну что ж… Мне приятно, что по крайней мере одна из вас рада меня видеть…

— Мне целый день такое устраивала…! А тут сразу любовь с первого взгляда… — я продолжала жаловаться.

Он усмехнулся, не прекращая гладить её между ушами. Она закатывала глаза от удовольствия.

— Потому что я их обожаю, а собаки это чувствуют. У меня с самого детства дома всегда были собаки. И сейчас есть — тоже дворняжка. А у вас? Были другие животные?

— Нет, никогда. Как-то не довелось…

Мы болтали ни о чем, и мне пришлось сразу же признать ещё одну неприятную вещь.

Мне было легче.

С ним, с собакой, с нашими пустыми разговорами— легче, чем наедине с собственными мыслями.

— А вы что же, до ночи осматривали достопримечательности нашего славного маленького городка? — но колкость всё-таки сама слетела с языка.

— Вообще-то я работал до ночи. Как делаю почти всегда.

— А зачем? — я пожала плечами. — Какой в этом смысл, если, как вы сами сказали, нашему комбинату конец?

— Ну я же должен обосновать почему. Мне за это и платят.

Из его пакетов доносились такие ароматы, что у меня закружилась голова — мясо, специи, свежий хлеб. Желудок предательски сжался. Я постаралась сделать вид, что всё ещё смотрю на собаку, но глаза всё равно то и дело косились на пакеты.

Я весь день ничего не ела. Половинка печеньки, которую мне удалось в себя закинуть, не в счёт. Я купила кучу всего для собаки, а для себя не взяла вообще ничего.

Тимур бросил короткий взгляд на меня, потом на пакеты, потом снова на меня. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— У меня с собой еда из грузинского ресторана, — сообщил он вдруг. — И я как раз собирался поужинать. Не хотите составить мне компанию? Вы и ваша подруга, — он кивнул на собаку.

— Вы что? — возмутилась я нарочито. — С чего бы мне присоединяться к вашей… трапезе в половину первого ночи?!

Я скрестила руки на груди, словно меня собирались силой кормить ложкой.

— Предпочтёте голодать до утра? Ваше право. У вас в городе с доставками, я смотрю, не очень… Честно говоря, это не выглядит хорошей идеей после такого тяжелого дня.

Я открыла было рот, чтобы сказать ещё что-то ядовитое, но в этот момент мой желудок предательски заурчал. Тишина снежного двора сделала звук почти торжественным. Собака повернула голову на меня, Тимур тоже. Я закрыла глаза на секунду и мысленно прокляла всё на свете.

— Пойдёмте, — с улыбкой предложил Тимур. — Поужинаем— и разбежимся. Я вам как раз про собак расскажу — как ухаживать и прочее. Да и она явно хочет получить свой кусок!

Я замялась. Какая-то часть меня — уставшая, замёрзшая, с пустым желудком — изо всех тянулась к теплу и крышесносному аромату.

— Это исключительно из гуманитарных соображений, — буркнула я. — Ради собаки.

— Конечно, — кивнул он. — Исключительно ради неё.