Развод в 50. Пепел моих надежд

Пролог

«Предательство никогда не приходит от врагов»

Артуро Перес-Реверте

Сижу в учительской, готовлюсь к родительскому собранию, которое состоится вечером.

Первый класс в этом году мне свалился на голову неожиданно: спасибо дорогому мужу. Основатель и директор единственной гимназии в городе, царь и бог, которому поклоняется весь женский коллектив. Он правит своим прайдом железной рукой, милует и наказывает.

И только попробуй ослушаться! Стая влюблённых защитниц растерзает тебя на кусочки прилюдно, и никто даже не подумает заступиться. Особенно за меня.

Ведь мне повезло стать женой этого мужчины. И теперь при каждом удобном случае меня исподтишка кусают за кольцо на пальце и штамп в паспорте, не в силах справиться с собственной ревностью.

Сегодня мне исполнилось пятьдесят. С утра Родион подарил пятьдесят роз, сказал, что ему очень повезло встретить в жизни такую мягкую, добрую, удивительную женщину и пожелал счастья. С ним. На долгие годы.

Прослезилась от такого яркого проявления чувств, ибо муж меня редко балует комплиментами. Зато в коллективе рассыпает их как бисер, если у него хорошее настроение.

Мы приехали на работу. Приняла поздравления от коллег, «проставилась» конфетами и заказанными через доставку пирогами, пригласила на основное торжество в ресторан в субботу.

И сейчас Тамара Кирилловна Леонидова, учитель русского языка, пьёт чай с угощением. Англичанка Ядвига Николаевна Верховцева проверяет тетради за своим столом. Я пишу список вопросов, которые нужно решить на собрании, неспешно потягивая из кружки чёрный кофе. А химичка Нелли Олеговна Сушко готовит презентацию для урока.

– Как вам новый класс? – интересуется Тамара Кирилловна.

– Пока не знаю, только неделя прошла. Ребята разные, много умненьких, много хулиганов, есть закрытые и стеснительные детки. Постараюсь сдружить и привести к общему знаменателю.

В разговор вступает Нелли Олеговна:

– С родителями нашли контакт? Контингент у вас непростой, вряд ли будет аншлаг на собраниях.

– Время покажет, – обхожу скользкую тему.

– А любимчики уже есть? – не отступается химичка. Думает, что я, как она, выберу себе парочку детей и стану их тянуть на «отлично».

– Я ко всем отношусь одинаково. Считаю, что учитель не должен никого выделять, – отрезаю чуть грубовато. Достали, честное слово!

– И даже Вадима Летова? – резко поднимает голову от тетрадей Ядвига. Самая ядовитая змея в нашем террариуме почувствовала добычу.

Сорок лет, старая дева, так и не встретившая своего «принца», питается исключительно отрицательными эмоциями коллектива и учеников. Ребята называют её Ягой и тихо ненавидят, делая мелкие пакости.

Я осторожно поворачиваю голову в её сторону и задаю вопрос:

– А почему я должна как-то иначе относиться к Вадиму Летову? Да, он ребёнок одноклассницы моего сына, с которой дружил Денис. Но это не значит, что стану превозносить его над другими учениками.

В учительской повисает зловещая тишина.

Вздрагиваю от резкого звука: Тамара Кирилловна растерянно ставит чашку на блюдце и смотрит на меня почему-то виновато.

– А вы не в курсе? – с какой-то затаённой радостью в глазах обращается ко мне англичанка. – Вадим – сын вашего мужа, Родиона Григорьевича.

Дёргаюсь как от пощёчины и переворачиваю кофе на блокнот с записями.

Тёмное пятно растекается по бумаге. Внутренности скручивает в каменный узел и становится трудно дышать. Перед глазами всё плывёт, силуэты коллег размываются цветными пятнами проступивших слёз.

Трясущейся как в лихорадке рукой поднимаю чашку и ставлю на край стола.

– А вы знали и не предупредили меня, когда я брала класс? – чужим хриплым голосом пытаюсь укорить Верховцеву.

Она надевает маску растерянности, а в мою спину втыкает нож Сушко:

– Да мы все знали... Думали, что и вы в курсе. Инга ведь много лет была вхожа в ваш дом…

Поднимаюсь на дрожащих от слабости ногах. Щёки горят от стыда и обиды. Жалостливый взгляд Тамары Кирилловны полосует сердце на лоскуты.

Как сомнамбула выхожу из учительской и прижимаюсь спиной к двери. Нет сил на ещё один шаг.

Слышу, как Тамара Кирилловна выговаривает коллегам:

– Ядвига Николаевна, похоже, вас не учили тактичности в детстве. Дорогая, надо бы восполнить этот пробел. И вы, Нелли, могли бы промолчать. Как теперь Татьяна Александровна будет работать в нашем коллективе?

Верховцева даже не думает чего-то стесняться:

– Как раньше работала, когда её муж ни одной юбки не пропускал, так и продолжит закрывать глаза на его измены. Не факт, что ребёнок на стороне у Родиона Григорьевича один. Глядишь, через годик ещё кто-то поступит в школу с отчеством Родионович.

Меня резко бросает вперёд: Сушко выбегает из учительской, со всей силы ударив дверью в спину.

Я падаю на колени, разбивая их в хлам, и, не сдержавшись, начинаю выть от физической и душевной боли.

Господи, за что?! Я ведь так любила его…

Верила…

Считала самым лучшим мужчиной на свете.

А он просто обманывал меня, утверждая, что его внимание дарит женщинам крылья и это положительно сказывается на рабочем процессе и учениках…