Развод в 50. Пепел моих надежд

Глава 2.

«Люди сильны ровно настолько, насколько они умеют скрывать свои раны»

Виктор Гюго

Татьяна

Нелли Сушко подхватывает меня под локоть, помогает подняться с пола.

– Осторожно, Татьяна Александровна, – шепчет, – всё хорошо. Пойдёмте в медицинский кабинет. Можете встать?

Из учительской выходит Тамара Кирилловна и берёт меня под вторую руку.

Дверь в медицинский кабинет распахивается, я вижу нашу молоденькую медсестру Олю. Её глаза округляются:

– Что случилось?

– Татьяна Александровна упала, – хмуро отвечает Сушко. – Помоги ей, Оля, а мы подождём.

Оля мягко, почти матерински, берёт меня за руку и сажает на кушетку.

– Сейчас посмотрим... Татьяна Александровна, вы подрались, что ли? – спрашивает почти весело, и только потом замечает мои глаза. – Боже мой…

Колени пульсируют болью, кожа содрана до крови. Руки дрожат. Я не могу говорить.

Оля обрабатывает ссадины, аккуратно дуя, как мама дула в детстве на разбитые локти. Потом наливает полстакана воды, добавляет какие-то капли. Наверное, успокоительное, чувствуется запах валерианы.

– Выпейте, станет легче.

Я киваю. Язык словно онемел, уста скованы молчанием, только бесконечное «как он мог…» стучит в висках.

– Спасибо, Оля, – выдавливаю с трудом из себя и поднимаюсь.

Мы возвращаемся в учительскую. Нелли быстро собирается и уходит домой. Верховцевой тоже нет на месте, даже любопытство не удержало её от непреодолимого желания скорее поделиться сплетней. Мы с Тамарой Кирилловной остаёмся одни.

– Я тебе вот что скажу, Таня… – голос Леонидовой сдержанный, но за ним прячется буря негодования. – Не вздумай прятать глаза. Это он должен прятать и Летова, а не ты. Ты прекрасная жена, замечательная мать, учитель от Бога. Гордость нашей гимназии! Родители всё лето пороги обивают, чтобы их ребёнок попал в твой класс. И женщина, которая в жизни не сделала никому и ничего плохого.

– Спасибо… – шепчу.

– Тебе решать разводиться или нет. Но не позволяй принижать своё достоинство. Подбородок выше и плюй с высокой колокольни на косые взгляды. Это их низость, не твоя.

Я вытираю глаза. На пальцах остаются тёмные следы туши. Навожу порядок на столе. Убираю кружку с остатками кофе. Беру блокнот, тетради, сумку. Смотрю на часы: до собрания сорок минут.

– Удачи тебе, Танюша, - напутствует Тамара Кирилловна. – И не дай этой грязи прилипнуть к тебе.

Киваю и выхожу.

Сижу в ожидании родителей. Школа опустела, детские голоса давно смолкли, коридоры словно вымерли. Приоткрытое окно приносит сентябрьскую прохладу и летящие паутинки.

На улице «бабье лето», а в моём сердце поселилась зима. Всего несколько часов назад я жила в счастливом неведении, а теперь знаю о своём грязную тайну своего мужа.

Столько лет была слепой и глухой. Верила в порядочность этого человека, а он искусно играл роль. Роль хорошего мужа и отца…

Передёргиваю плечами, сбрасывая тяжёлые мысли. Дома буду разбираться со всем этим, а сейчас надо настроиться на общение с родителями.

В классе в воздухе витает запах свежего ремонта, свет приглушён, на доске подготовленные материалы: таблица с режимом дня, фотоотчёт первых школьных дней, список тем, которые нужно обсудить: «организация питания», «поведение на переменах», «подготовка к празднику осени», «канцелярские сборы», «осенний субботник», «выборы родительского комитета».

Родители заходят по одному, по двое. Кто-то улыбается, кто-то напряжён. Я здороваюсь с каждым, замечая напряжение в их взглядах. Оно отражается во мне, но маска спокойствия на лице безупречна.

Я держусь. Ради детей. Ради себя.

Появляется Инга Летова. Когда-то тихая стеснительная девочка, серая мышка в классе превратилась в яркую красавицу и модницу.

На высоких каблуках, в синем платье и распахнутом дорогом пальто. Она проходит мимо остальных, будто актриса на репетиции главной роли. Присаживается на первый ряд и смотрит на меня с насмешкой во взгляде.

Приходит Леонид Павлович Крестовский – высокий, седой, приветствует меня крепким рукопожатием.

– Татьяна Александровна, здравствуйте. Очень рад, наконец, с вами пообщаться лично. Мой внук Игнат в полном восторге от школы и от вас.

– Добрый вечер, Леонид Павлович. Спасибо, Игнат очень способный мальчик.

Вслед за ним появляется наш молодой мэр, Роман Юрьевич Семипалов.

Для своих тридцати семи, на мой взгляд, он слишком суров. Всегда хмурые брови, тяжёлый взгляд. Но при этом город день ото дня преображается, становится современней, красивее, лучше. Очень деловой у нас мэр, как считают многие.

– Добрый вечер, Татьяна Александровна. Я надеюсь, у вас нет проблем с Артуром?

– Артур – один из самых живых и активных учеников, – отвечаю с лёгкой улыбкой. – Но я думаю, это прекрасно.

– Активных надо направлять. Не давайте ему расходовать свою неуёмную энергию попусту или устремлять не в то русло, – серьёзно кивает он.

– Конечно, – согласно киваю, понимая, что за плечами этого мужчины немалый опыт руководителя, и он знает, о чём говорит.

Я начинаю встречу. Рассказываю об адаптации детей, о первых успехах. Даю слово Крестовскому: он предлагает организовать поездку в театр для класса.

– У меня есть связи в культурном центре, я готов взять на себя транспорт и билеты.

Родители с радостью соглашаются, кто-то благодарит. В первом классе всегда так: родители полны энтузиазма, активно участвуют в жизни класса, но пройдёт пара лет и на собрания придёт едва ли половина из них.

Инга молчит, только наблюдает за происходящим.

Я её игнорирую. Нарочно. Внутри у меня стальной каркас. Дай Бог, чтобы он не сломался до конца собрания.

Дальше – обеды.

– У нас некоторые дети не доедают. Я бы хотела, чтобы мы договорились: даже если ребёнок капризничает, мы не спешим писать отказ от обедов. Лучше поговорить с ним. На обедах – суп, горячее, компот. Питание вкусное и сбалансированное.