Развод в 50. Пепел моих надежд

Глава 3.

«Мужчины чаще называют измену ошибкой, женщины – катастрофой»

Жорж Санд

Зотов

Вечер. Я ставлю на паузу свои мысли, чувства, опасения. Включаюсь в момент, как будто это сцена спектакля, где я сам одновременно и режиссёр, и актёр.

Совесть зудит, как комар над ухом. Я ведь знал, в какой класс устрою Вадима. Рассчитывал, что его будет вести Тамара Семёновна Вершинина. И надо же было этой старой карге сломать ногу!

В коллективе дети влиятельных родителей, я не мог передать их в руки молодого педагога. Оставался один вариант – поставить на класс Таню.

Чтобы хоть немного притушить чувство вины, готовлю для именинницы сюрприз. Пятьдесят лет – солидная дата, на субботу заказан ресторан, ведущая, стол на тридцать человек, но хочется устроить для супруги и сегодня праздник.

Пока Таня на собрании, заезжаю в ресторан, забираю заказ, разложенный по контейнерам. Покупаю в магазине шампанское, нарезку. Аккуратно выкладываю блюда на наши домашние тарелки. Скатерть, бокалы, в морозилке охлаждается бутылка «Советского» полусладкого, которое пьёт жена.

Себе ставлю рюмку и наливаю коньяк. Бар полон, родительские подношения и подарки текут непрерывной рекой. Все хотят учить детей в нашей гимназии, а попасть туда непросто…

Слышу, как поворачивается ключ в замке. Выпрямляюсь, иду встречать жену. Помогаю Тане снять плащ, аккуратно вешаю в шкаф. Словно ненароком касаюсь её плеча.

– Тань, я накрыл стол. Давай посидим вдвоём, отметим твой праздник.

Она не улыбается. Бледная, растерянная. Губы поджаты, глаза как будто стеклянные.

– Всё в порядке? Ты не заболела? – спрашиваю.

Правое подреберье ноет в предчувствии неприятностей. У кого где интуиция, а у меня явно в печёнке.

Молча качает головой, идёт в ванную. Потом мы садимся за стол, я поднимаю бокал:

– За мою именинницу – самую красивую женщину. За тебя, Тань.

Но она ставит свой бокал обратно. Смотрит прямо в глаза.

– Когда ты собирался сказать мне, что Вадим Летов – твой сын? И собирался ли вообще?

Мир замирает. Жизнь застывает, скованная тишиной. Моя рука с бокалом повисает в воздухе.

Я не ожидал это услышать. Не сейчас. Не от неё.

Так. Кто-то успел донести. Но кто?

– Тань... а зачем? Тебя это вообще не касается. Я живу с тобой, у нас сын, прекрасная семья. Ты чем-то недовольна? Не хватает денег или моего внимания? Работа плохая? Муж пьёт, бьёт, дома не ночует?

Жена вскакивает. Ей несвойственны резкие движения. Я полюбил когда-то её за плавность, спокойствие, она стала для меня уютным домашним берегом, где тебе всегда рады, где тебя всегда ждут.

– Родион, ты, правда, не понимаешь, что совершил подлость по отношению ко мне?

Встаю следом, опрокидываю в себя рюмку коньяка и сдержанно объясняю, хотя внутри всё кипит:

– Я совершил не подлость, а ошибку. И я её исправил. Как мог.

Татьяна срывается и начинает… язвить?

– Как?! Оплатил Инге операцию по восстановлению девственности? Нашёл Вадиму другого отца, чтобы усыновил? Как ты её исправил? – глаза сверкают, губы кривятся, щёки горят. Первый раз в жизни вижу её в таком состоянии.

– Я помогаю. Даю деньги каждый месяц. Я не бросил этого ребёнка.

– То есть ты живёшь на две семьи? Со мной и с Ингой? – скрещивает руки перед грудью и сверлит меня прокурорским взглядом. Где она набралась этих отвратительных манер? Мерзкая подружка Алёна поделилась?

– Я бы так не говорил, – перехожу на строгий тон руководителя. Похоже, Таня начинает считать себя мне равной. Глупо и смешно, конечно. Где я, и где она.

– А как это называется? Как?! Ты вообще представляешь, если узнает Денис? Он когда-то был влюблён в Ингу, а теперь она родила ребёнка от его отца. Ты хоть дождался, когда ей восемнадцать исполнилось? Или достаточно было возраста согласия?

- Не говори глупостей. Мы стали близки, когда она училась на второй курсе. А до этого я два года после школы её вообще не видел.

- Не видел, но в голове держал.

Моё терпение заканчивается и я повышаю голос:

– Замолчи! Я не хочу это слушать. Ты не в себе.

Но жена никак не может остановиться. Её несёт, не разбирая дороги:

– Это ты не в себе, Зотов! Вся школа знает! Весь коллектив в курсе, что твой внебрачный сын учится у меня в классе! И только я не знала! Как мне теперь работать? Как людям в глаза смотреть? Ты об этом подумал?!

Я молчу. Что тут скажешь? Думал, пронесёт. Если и узнает жена, то позже. Не сейчас.

– И вообще… раз уж ты много лет не пропускаешь ни одной юбки, как мне сказали, то я больше не хочу ни жить с тобой, ни работать в одной школе. Я ухожу.

Супруга выпаливает это на одном дыхании, голос дрожит. Я вижу, как губы подрагивают, как она сжимает пальцы. На глазах выступают слёзы, и она смахивает их рукой.

А я всё думаю: «Зачем ты всё это узнала, Тань?

Жила бы – и не знала. И было бы тебе счастье.

А теперь… Что ты будешь делать теперь?..»

– Тань, не пори горячку, – говорю спокойно, но внутри всё продолжает бурлить. – Мы с тобой взрослые, цивилизованные люди. Ну оступился я. И что? Мужчины во все времена изменяли. Всем жёнам. Абсолютно. Это не трагедия – это статистика.

Она отшатывается, будто я её ударил.

– Ты слышишь себя? – шипит. – Ты вообще понимаешь, какую чушь несёшь? Твой цинизм давно перерос в идиотизм. Со стороны это так и выглядит.

– Со стороны, Танюша, наш брак выглядит крепким, и я не собираюсь ничего менять. Сын взрослый, успешный. Ты уважаемый педагог. Я директор гимназии. Мы с тобой – пример для других. Да, бывают ошибки. Бывают последствия. Но, прости, ребёнок – это не преступление. Это жизнь. У нас в стране и так с рождаемостью беда. Стоит ли плакать из-за того, что на одного ребёнка стало больше?

– Господи, – она закрывает лицо ладонями. – Всегда думала, что ты умный, сильный, благородный, порядочный мужчина. А ты оказался чёрствый, мелочный и весьма недалёкий кобель.