Развод в 50. Пепел моих надежд

Глава 5.

«Тишина в доме страшнее любого крика»

Карл Густав Юнг

Зотов

Она ушла. Уже почти два часа прошло, как хлопнула дверь в прихожей.

Я сижу в пустой кухне за накрытым столом и смотрю на бокал, в котором пузырьки давно исчезли.

В холодильнике – недоеденный салат, на сковородке остывает утка, купленная в ресторане. В раковине – два прибора.

Я думал, жена просто вышла проветриться. Пройдётся по улице, всё хорошенько обдумает, остынет, перебесится и вернётся.

Женщины часто так делают. Покричат, поплачут, а потом возвращаются. Потому что для таких, как Таня, дом – это, прежде всего, гнездо, свитое со старанием и любовью. Она вырастила в нём птенца и выпустила в большую жизнь, а теперь ожидает, когда он прилетит вместе с внуками, чтобы продолжить заботиться о родных и любимых.

Но Таня не вернулась. Не позвонила. Не написала.

Сначала я злюсь, потом уже нервничаю так, что не могу сидеть. Встаю, хожу кругами по гостиной. Смотрю на часы, на телефон, на окно. Сердце стучит в висках, тревога насилует миокард, заставляя гонять кровь по кругу с удвоенной силой.

Вот чёрт!

Я не был готов. Совсем…

Уйти? Вот так? Из-за одного разговора? Из-за того, что я не захотел раздувать из мухи слона, устраивать трагедию на пустом месте?

Что за бред?

Уйти – это значит разрушать всё своими руками. Зачем? Неужели Таня этого не понимает?..

Мне не нужен развод.

Не потому, что я боюсь одиночества. Я умею жить один. Точнее, жить без Татьяны.

У меня есть годами выстроенная система. Опора. Фундамент. И Таня – часть этого фундамента.

Работа, должность, уважение. Дом, жена, сын. Всё как по классике. Это и держит меня на плаву.

Это не понты, как говорит молодёжь. Это стабильность. Статус. Идеальная для меня жизнь, выстроенная за годы.

Да, я флиртовал. Да, были женщины. Мелкие, случайные, несерьёзные. Они смотрели на меня с восхищением, смеялись над моими шутками, краснели от прикосновений.

Это как допинг.

Как зарядка для повышения самооценки.

Флирт помогает держать себя в тонусе. Напоминает, что я ещё мужик. Не старый, не списанный в утиль.

Но жить с ними? Смешно.

Особенно с Ингой.

Между нами двадцать четыре года разницы. Да меня везде будут принимать за её папашу. Поэтому никогда не воспринимал наши отношения всерьёз. Никогда!

Влюблена девочка? Что ж, бывает. Ученицы часто влюбляются в учителей, но ни один нормальный мужик не придаёт этому значения.

Это потом уже, когда она перешла на второй курс университета и мы встретились, всё завертелось. И как-то быстро и неожиданно случилась беременность. Но я не планировал ничего подобного. Честно.

Одеваюсь и выхожу на улицу. Сентябрь холоден. Листья с деревьев летят на землю, как сбитые птицы. Воздух сырой, прохладный.

Пахнет осенью и разлукой. Я натягиваю куртку на плечи, зябко кутаюсь в шарф.

Прохожу по двору, заглядываю за угол дома. Осматриваю скамейки у подъездов, в парке, у остановки. Нету.

Встречаю припозднившуюся соседку и спрашиваю:

– Вы Татьяну не видели?

– А она что, куда-то ушла? – переспрашивает с любопытством. – Нет, не попадалась.

Чёрт возьми, она действительно ушла.

И тогда я достаю телефон и набираю номер жены.

В голове уже вертится единственно возможное направление – Алёна Константинова. Кто ещё? Не в гостиницу же она поехала. Не к сыну в Германию.

Константинова – стерва, заноза, язва. Я её на дух не переношу. Смотрит на меня, как на грязь под ногтями.

Сама дважды разведённая, теперь свято верит, что все мужики – козлы. Наверняка сидит сейчас с Татьяной и науськивает, подливает яд в чай.

Слышу гудок, второй, третий. Наконец, берёт трубку.

– Таня? Ты где?

В ответ жена начинает язвить: дурное влияние Константиновой как на ладони.

– Возвращайся домой. Я не собираюсь бегать за тобой по всему городу, – с раздражением пытаюсь достучаться до разума глупой женщины.

Но в ответ слышу очередной бред:

– Нет, Зотов, я не вернусь. И на работу тоже завтра не выйду. Я увольняюсь из школы и подаю на развод.

– Не делай глупостей, о которых потом пожалеешь. А ты пожалеешь – это я тебе гарантирую, – кричу в трубку, потому что терпение закончилось.

А потом слышу щелчок. Она сбросила звонок и выключила телефон, как выяснилось минутой позже.

И что мне теперь делать? Куда бежать? Поехать к Константиновой, забрать идиотку и притащить за шкирку домой?

Интеллигентные люди так не поступают. Да и не пройдёт с Алёной этот номер: быстро заставить Таню написать заявление в полицию о причинении вреда.

Так. Надо успокоиться и пойти спать: утро вечера мудренее.

Надеюсь, и у жены утром мозги на место встанут, и она вернётся домой...

***

Утро начинается с удара под дых: у меня на столе лежит заявление на отпуск по семейным обстоятельствам с последующим увольнением через две недели от собственной жены и весьма востребованного в нашей гимназии учителя младших классов. Передала документ через Константинову.

Я сжимаю листок так, что белеют костяшки пальцев. Сердце стучит глухо, в горле колючий ком, грудь ходит ходуном от шумных вдохов и выдохов.

Элитный первый класс, с детьми чиновников и спонсоров, остался без учителя.

А я остался без опоры, без жены и, если быть честным, без почвы под ногами.

Нет, это нельзя так оставлять. Я не дам ей так просто уйти.

Вхожу в учительскую, гул разговоров тут же стихает. Женщины застывают с чашками, с папками, с телефонами в руках.

Я прохожу внутрь, будто раздвигая воздух плечами. Бросаю взгляд по сторонам. Ищущий. Тревожный. Сканирующий лица.

– Кто рассказал Татьяне? – мой голос звучит глухо, но в нём такая сталь, что даже стулья прижимаются ножками к полу.

Молчание.

– Повторяю вопрос: кто из вас решил вмешаться в мою личную жизнь?