Развод в 50. Роковая ошибка

Глава 12.

«Женщина должна быть с тем мужчиной, который думает только о ней. Все остальные отношения заранее обречены».

Сериал «Сплетница».

Марина.

Дверь хлопнула, и внутри всё рухнуло, всё оборвалось в ту же минуту.

Во мне борются те самые две противоречивые сущности. Одна ненавидит мужа, хочет, чтобы он исчез из моей жизни, страдал и мучался, чтобы ему было так же больно, как мне. А вторая – молила его остаться, жаждала его объятий, страстных поцелуев и громких слов, уверенности, что нужна только я.

Сегодня победу одержала первая. И как только вся злость схлынула, я превратилась в мякиш, некую мягкую субстанцию, по которой ещё течёт кровь, но жизни внутри уже нет.

Состояние размокшей вафли заставило опуститься на диван. Взгляд тут же касается осколков вазы. Именно её Илья подарил мне на нашу девятую годовщину. Тогда дела только пошли в гору. Муж купил её после удачной сделки. У какой-то бабушки в переулке, до последнего был уверен, что его обманули, но ему так стало жалко старушку, что дал намного больше, чем она просила. А, как оказалось, после, она действительно ценная, ещё со времён Великой Отечественной войны.

Но вот она превратилась в множество мелких осколков, так же как и моя жизнь… Где мы свернули не туда? Почему именно мы? Наверное, это неизбежно. Может, действительно, изменяют все и уже пора перестать делать из этого трагедию?

Пришла стадия торгов… Пытаюсь доказать самой себе, что Илья не виноват, так случается, так бывает. Но если сердце обмануть мне не предоставляет труда, оно всё ещё любит его, так же безумно, как и вчера. То разум, чёртов предатель, сатана воплоти, не хочет соглашаться с доводами чувств. Ему плавать на причины, ему важны только последствия.

Взгляд снова падает на осколки, и мозг выдаёт сцену, заставляющую сердце, стонать, сжиматься до мучительной боли.

Я кручусь на кухне. Хороший ужин – отличный способ, чтобы отметить, но и неплохой вариант, чтобы заесть горе. От сегодняшней сделки зависит очень многое. Илье точно нужна поддержка семьи, особенно моя.

Подпеваю знакомую песню по радио, когда дверь открывается. Всё внутри замирает, и я на дрожащих ногах иду к мужу. Небольшой коридор малосемейки показался огромным расстоянием.

- Любимая! – восклицает Илья. – Всё получилось! – выкрикивает, что есть сил, и соседка в ответ на это стучит по стене: ох уж эти пожилые. – Мы это сделали! – не реагирует на стук, да и мне особо никакого дела нет до одинокой пенсионерки, у которой осталась одна цель в жизни, кого-нибудь достать.

Кидаюсь мужу на шею и упираюсь животом во что-то прохладное.

- Что это? – хмурюсь, тянусь к сумке, что держит муж.

- Купил в переходе, — суёт руку в сумку и тут же достаёт неимоверно красивую, изящную вазу. – Бабушка какая-то продавала, видно, что деньги очень нужны, — вздыхает муж. – Ну я и решил, раз мне повезло, то почему бы не сделать доброе дело. Жалко её стало, такая немощная, вся в слезах, — уже с лёгкой грустью. – Хотел просто денег дать, но она отказалась, пришлось купить, — бросает взгляд на покупку.

- Красивая, — выдыхаю и кручу вазу в руках.

- Да, — кивает. – Бабушка сказала, что очень ценная, но думаю, что только для неё. А так… ничего не стоит, — пожимает плечами. – Правда, я за неё почти все деньги отдал, — хмыкает. – Так что без цветов.

Это почему-то так сильно меня рассмешило. Ох уж эти перепады настроения у беременных. Поступок мужа вызвал во мне гордость, а также неконтролируемый припадок любви и нежности.

Тянусь к мужу за поцелуем, прижимаюсь слишком близко, и ваза выскальзывает… но Илья ловко её подхватывает, спасая от грустной участи.

Не могу удержаться от слёз, которые уже бегут по щекам. Начинаю громко всхлипывать, но от истерики спасает возвращение Максима.

Сынок держит в руках огромную охапку сирени, которую, судя по всему, наломал в соседнем дворе. Муж смотрит на сына, а Максимка на меня, и никто из нас не может удержаться от смеха.

От воспоминаний тут же прорывается истерика. Я кричу что есть сил, слёзы бесконечным потоком стекают по щекам.

Как побитая собака, сворачиваюсь калачиком, прижимаю колени и рыдаю. Голова начинает трещать, грудь сковывать, а слёзы больше не текут, лишь жутко режет глаза. Не знаю, сколько времени я так провела – ощущение словно целую вечность.

Правду говорят, что близкие бьют больнее всех, потому что они знают, куда бить. Уверена, увидь мне сейчас кто-то из друзей, коллег или знакомых, то никогда бы не узнали во мне ту сильную, стойкую Марину. Сейчас бы на них посмотрела побитая жизнью, измученная женщина.

Усталость, стресс, боль, всё смешалось, и я не знаю, что взяло верх, но сама не заметила, как уснула.

Проснулась я в той же позе и моё тело заслуженно решила покарать меня за это. Всё ныло, мышцы стали словно каменными, перестали слушаться, а каждое движение давалось тяжело.

Сев на край дивана, я потянулась, размяла шею, как учил тренер, а потом снова засмотрелась на осколки. Ну, что ж, попробуем склеить. Только не знаю, о вазе ли я говорю сейчас…