Развод в 50. Спасибо, что ушел

Глава 9

Месяц. Тридцать дней, прожитых как в тяжелом сне. Время в хостеле текло по-особенному: не днями, а сменами, заездами и отъездами постояльцев, бесконечными ведрами с грязной водой и горой постельного белья, пахнущего чужим потом и дешевым стиральным порошком.

Влада научилась терпеть всё это. Вставать в пять утра, пока хостел еще спал, и тихо, как тень, скользить по коридорам с веником и тряпкой. Научилась не замечать косые, оценивающие взгляды некоторых мужчин, научилась коротко и твердо отвечать на попытки заигрывания. Научилась разбирать стихийные баррикады из пивных бутылок и коробок от пиццы на общей кухне после ночных посиделок. Научилась принимать и сортировать горы белья, стирать, сушить, гладить с каменным лицом, отключая мысли. Научилась экономить каждую копейку из своих тридцати тысяч: дешевые макароны, овсянка, сезонные овощи с ближайшего рынка. Платье сменила на подержанные джинсы и простую футболку, купленные на сэкономленные за неделю деньги в секонд-хенде. Синяки на шее побледнели, превратившись в желто-зеленые тени, которые она прикрывала шарфиком или высоким воротником.

Но самое тяжелое было не физическое унижение, не усталость, ломившая кости к концу смены. Самой тяжелой была тишина. Ни весточки от детей… Полная информационная блокада. Она пыталась связаться с ними, но безуспешно.

Через неделю после заселения, собравшись с духом, она поехала в их прежний район. Подойти к воротам особняка не решилась, Петровича или другого охранника могло не быть на посту, а попасться на глаза Олегу или, что хуже, Маргарите… Сердце бешено колотилось при одной мысли. Она позвонила в дом с таксофона. Ответила Марина. Голос испуганный, шепотом:
— Владислава Брониславовна? Ой, не звоните сюда! Олег Юрьевич… он строго-настрого запретил. Ваши вещи… все велели сжечь. Сумочку с документами тоже. Он сказал… что вы сами виноваты, ушли, значит, вам ничего не нужно. Простите! — И резкий гудок.

Домработница бросила трубку.

Позвонила сыну с нового номера. Он снял трубку, услышав ее голос, вздохнул с раздражением:
— Мама, ну сколько можно? У меня совещание. Папа сказал, ты сама все испортила. Не лезь в нашу жизнь. Документы? Восстанавливай сама. И не звони больше. И Оле не звони! Я ей приказал не общаться с тобой.

Влада тихо плакала, услышав жестокие слова сына.

Это был ее личный ад.

Необходимо было восстановить документы. Очереди, хамоватые чиновницы, невозможные требования. Без паспорта никак не получится развестись. Там же узнала, что выписана из дома. Без прописки необходима временная регистрация. А для временной регистрации… нужен договор аренды или хостела. Никита, узнав о проблеме, только хмыкнул:
— Договор? За бухгалтерию платить? Смеешься? Устно – пожалуйста. Письменно – никак. Сам под удар не пойду. Решай свои проблемы сама.

Влада вышла из паспортного стола, прижав к груди единственную бумажку – список документов, которые ей нужно было каким-то чудом раздобыть или восстановить через суд. Суд. Адвокат. Деньги. Время. Круг замкнулся. Подать на развод, чтобы хоть как-то оспорить этот кабальный контракт, подписанный под угрозой, она не могла. Без документов она была призраком. "Никто", как и сказал Олег.

Она шла обратно в хостел, уткнувшись взглядом в серый асфальт. Город шумел вокруг, яркий, безразличный. В витринах дорогих магазинов мерцали соблазны прежней жизни. Она ощущала себя песчинкой, затерянной в бетонных джунглях, которую вот-вот сметет потоком. Отчаяние, знакомое и липкое, снова подступало к горлу. Жить как все? Какие "все"? Я даже не человек в глазах закона. Я – пыль под ногами Олега.

Вернувшись, она машинально надела фартук, взяла ведро и тряпку. Вечерняя смена. Нужно было отдраить туалеты и душевые после наплыва постояльцев. Физическая работа хоть как-то отвлекала от грызущих мыслей. Она сосредоточилась на кафеле, на известковом налете, на разводах. Мыла с остервенением, будто счищая с себя грязь унижения. Грохот воды, запах хлорки – ее новая реальность.

Именно в этот момент, сквозь шум воды и грохот дверей душевой, она услышала обрывок разговора в коридоре. Голос Никиты, обычно монотонный и ворчливый, звучал с ноткой делового участия:
— ...ну, ванная совсем убитая. Кафель отваливается, сантехника течет, розетка искрит. Ремонт делать надо, а я в этом ни бум-бум. Знакомые мастера только плитку класть умеют, а вот чтобы красиво… Хозяйка требует недорого, но "со вкусом". Говорит, нашли дешевую квартиру рядом с работой, но вид – тоска. Хотят освежить, особенно санузел. Говорят, готовы заплатить за консультацию, если толковый человек подскажет, что купить и как лучше сделать…

Влада замерла, тряпка застыла в руке над блестящим теперь кафелем. Консультация. Интерьер. Санузел.

Слова отозвались эхом где-то глубоко внутри, в той части души, что была погребена под слоем боли и грязи. Тридцать лет. Тридцать лет она создавала уют. Не просто убирала, а именно создавала. Подбирала оттенки обоев к паркету, шторы к мебели, вазы к цветам в саду. Она пережила несколько ремонтов в особняке, спорила с дизайнерами, которых нанимал Олег, отстаивая свое видение тепла и гармонии. Она часами могла листать журналы по интерьерам, вырезая понравившиеся идеи. Она знала, где купить качественный, но не запредельно дорогой текстиль, какую краску выбрать для ванной, чтобы она не облезла через год, как обыграть неудачный угол или низкий потолок. Это было ее невидимое, обесцененное Олегом и ею самой ремесло. Ее знание. Ее талант.

Консультант по интерьеру...