Развод в 50. Спасибо, что ушел

Глава 13

Сарафанное радио работало неожиданно эффективно. От Ольги и Натальи ниточки потянулись дальше. Одна консультация плавно перетекала в другую. Влада уже не мыла полы в хостеле по 12 часов, Никита, видя ее занятость и, что важнее, постоянный небольшой, но стабильный доход, часть которого неизменно шла на оплату ее койки и скромную еду, перевел ее на вечерние смены и частичную уборку. У нее появилось драгоценное дневное время.

Она консультировала хозяйку крошечной булочной, как сделать витрину привлекательнее; помогла студенту обустроить уголок в общежитии; дала советы по освещению и хранению для владелицы маленького салона ногтевого сервиса. Она научилась говорить увереннее, ее блокнот с записями идей и контактов магазинов стал толстым и замусоленным. Деньги копились медленно, но верно. Синяки на шее окончательно сошли, оставив лишь бледные воспоминания. В глазах, вместо вечной усталости, появился огонек – интерес к задаче, азарт поиска решения.

Именно в этот период, когда она начала чувствовать почву под ногами и пришел новый заказ.

Незнакомый номер, мужской голос, бархатный, спокойный, с едва уловимыми нотками скуки.

— Добрый день. Говорит Артем Семенович Волынский. Мне рекомендовали вас как специалиста по интерьеру, способного работать… с нестандартными запросами и ограниченными сроками. Елена Сергеевна Гордеева говорила о вас с теплотой.

Елена? Влада перебрала в памяти клиентов. Ах, да! Та самая первая Елена с ванной! Она сделала ремонт, прислала Владе фото, получилось действительно тепло и стильно, и, видимо, кого-то впечатлила.

— Да, это я, Влада. Чем могу быть полезна, Артем Семенович? — ответила она, стараясь скрыть волнение. Имя звучало весомо.

— У меня дом. Большой, пустой и… бездушный после потери жены. — В голосе Волынского мелькнула тень боли, быстро сглаженная деловитостью. — Ремонт был год назад, но сделан бездумно, под копирку. Мне нужно, чтобы он стал Домом. Уютным, теплым, живым. Но без пошлости и гламура. Я ценю качество и сдержанную элегантность. Сроки, чем скорее, тем лучше. Бюджет… адекватный. Готовы взяться?

Сердце Влады екнуло. Большой дом. Бюджет адекватный. Это был шанс на серьезный проект, на настоящий заработок.

— Я консультирую и составляю планы, Артем Семенович, — осторожно ответила Влада. — Полное ведение ремонта, это уже работа дизайнера-проектировщика с командой, у меня таких ресурсов пока нет. Но я могу приехать, оценить пространство, понять ваши пожелания и предложить концепцию. Если она вам понравится, мы обсудим детали реализации.

— Концепция – это то, что нужно, — отрезал Волынский. — Приезжайте завтра. В десять. Адрес вышлю. Готовьтесь работать. Я не люблю пустых разговоров.

Связь прервалась. Словно отдал приказ. Влада опустила телефон, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Богатый. Вдовец. Нетерпеливый. Требовательный. Как Олег. Старая рана, казалось, затянувшаяся, вдруг саданула.

Отвлек адрес, пришедший в сообщении. Престижный закрытый поселок. И Влада вспомнила, имя Волынского мелькало в деловых сводках, крупный игрок в строительстве, состояние, заработанное не на пустом месте. Это был совсем другой уровень. И вряд ли от нее ждут адресов магазинов со скидками на материалы.

На следующий день Влада ехала на такси, одетая в новые темные брюки, хороший свитер, новые удобные самые туфли. Волосы уложены, минимум макияжа. Она должна была выглядеть профессионально. Но внутри все равно было очень волнительно. Первый крупный заказ.

КПП пропустил такси по списку. Дом Волынского поразил даже ее, видавшую особняк Гольневых. Современная архитектура, много стекла, бетона и дорогого дерева. Холодная, почти стерильная красота. Бездушный, – вспомнила она его слова. Он был прав.

Ее встретила немолодая, строгая женщина в темном костюме, экономка, Лидия Петровна.

— Артем Семенович ждет в кабинете. Пройдете? — Ее взгляд был оценивающим и… слегка презрительным? Влада почувствовала себя снова уборщицей, забредшей не туда.

Кабинет был огромным, с панорамным окном, дорогим кожаным диваном, массивным столом из черного дерева. И Артем Семенович Волынский. Высокий, подтянутый, с сединой у висков и острым, проницательным взглядом зеленых глаз. Он сидел за столом, изучая бумаги, и лишь мельком кивнул ей, не вставая.

— Садитесь, Влада. — Голос был таким же бархатным, как по телефону, но теперь в нем чувствовалась жесткость. — Время дорого. Показывайте, что можете предложить моему… саркофагу. — Он обвел рукой роскошное, но действительно безликое пространство кабинета. Дорогие картины висели как в музее, а не в доме. Ни одной личной вещи. Ни одной фотографии.

Влада села на краешек кресла, чувствуя, как под взглядом Волынского тает ее недавно обретенная уверенность. Он излучал ту же властную энергию, что и Олег. Ту же привычку командовать. Ту же отстраненность. Он такой же. Просто форма другая. Сердце упало. Но сдаваться было нельзя. Она открыла блокнот и… начала говорить.

Она говорила о том, что дом красив, но в нем нет души. Нет тепла. Что холодные материалы нужно согреть текстурами, коврами, шерстяными пледами, деревянными акцентами теплых пород. Что панорамные окна – это прекрасно, но они требуют правильного текстиля, не для полного затемнения, а для мягкого регулирования света. Что в кабинете не хватает зоны отдыха у окна с удобным креслом и торшером для чтения, а не только рабочего стола. Что коридоры-галереи можно оживить нишами с подсветкой и предметами искусства, которые что-то значат для хозяина, а не просто стоят денег. Что кухня, хоть и суперсовременная, выглядит как лаборатория и требует островка для неформальных завтраков, доски для записок, живых растений.

Она говорила о свете – теплом, многоуровневом, создающем атмосферу. О глубоких, теплых акцентах – терракоте, бутылочно-зеленом, темном бирюзовом. О том, что дом должен рассказывать историю хозяина, а не кричать о его кошельке.

Она говорила, увлекшись, забывая о страхе, рисуя в блокноте схемы, показывая на стены, на окна. Говорила о конкретных материалах, фактурах, принципах. О том, что элегантность в простоте и функциональности, а не в вычурности.