Развод в 50. Спасибо, что ушел

Глава 14

Работа над проектом для Волынского поглотила Владу целиком. Дни напролет она проводила в его особняке, делая замеры, фотографируя, заполняя блокнот эскизами и пометками. Вечерами прибирала в хостеле, потом подолгу сидела с блокнотом и телефоном, подбирая материалы, составляя предварительную смету, изучая каталоги. Мир сузился до задачи: оживить этот дом. Это был ее побег, ее доказательство самой себе, что она – не «никто». Усталость была приятной, творческой. Даже Лидия Петровна перестала смотреть на нее с откровенной враждебностью, перейдя к холодной вежливости.

Именно в один из таких вечеров, когда Влада сидела на своей койке, уткнувшись в экран смартфона, в дверь их комнаты без стука вошел он.

Олег.

Он стоял на пороге, как призрак из кошмара. Безупречно отглаженный костюм, туфли, на которых не было ни пылинки. Его взгляд, презрительный и острый медленно скользнул по убогой обстановке, застеленным койкам, тюкам с вещами в углу, по Владе, сидящей на узкой койке в простых джинсах и свитере, с гаджетом на коленях. Запах его дорогого парфюма тут же заполнил душное помещение, вступив в диссонанс с запахом дешевой еды и пыли.

— Нашла, значит, где приткнуться? — Его голос, знакомый до боли, прозвучал громко в наступившей тишине. Зоя, сидевшая на соседней койке, замерла, с откровенной неприязнью глядя на него. — Среди бомжей и неудачников? Поздравляю, Влада. Ты достигла дна. Не нагулялась еще в своей «свободе»?

Влада почувствовала, как вся кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, горячей волной стыда и ярости. Она подняла голову, стараясь не дрогнуть.

— Что тебе здесь нужно, Олег? — спросила она. — Пришел поглумиться? Успехов. Теперь можешь идти.

Олег усмехнулся, сделал несколько шагов вперед, оглядывая комнату с преувеличенным отвращением.
— Идти? Нет, милая. Я пришел вернуть то, что потерял. Вернее ту, что самоуверенно выбросила себя на помойку. — Он остановился прямо перед ней, нависая. Его глаза сверлили ее. — Хватит дурака валять, Влада. Свобода? Какая свобода тут, в этой вони? Работать уборщицей? Это твой потолок? Смирись. Ты создана для другого. Засунь свою глупую гордость поглубже и возвращайся домой. Сейчас же.

Влада встала. Они были почти одного роста. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Страх, который всегда жил где-то глубоко внутри при виде его гнева, куда-то испарился. Осталось только холодное недоумение. Зачем? Почему сейчас?

— Вернуться? К тебе? Или Маргарита не справляется? Или к детям, которым оказалось всё равно, что со мной? — Она горько засмеялась. — Ты с ума сошел, Олег. Я скорее сдохну здесь, чем вернусь в твой дом. Убирайся в свой ад сам.

Желваки заиграли на его лице.

— Ад? — он фыркнул. — Ты сама его устроила своими истериками! Но сейчас не время капризничать. Ты нужна. Дому. Мне. — Он произнес это как приговор. — Через три дня приезжает Ринат Ахметов. Его контракт – ключевой для сделки на полмиллиарда. Ты помнишь Рината? Он тебя всегда выделял. Уважал. Говорил, что ты – образец жены. Он будет с супругой. И они ожидают увидеть тебя, Влада. В нашем доме. За нашим столом. Как раньше.

Пазл сложился. Вот так просто. Не ее ему жалко. Не ее он хочет вернуть. Ему нужна декорация. Образцовая жена для важного партнера, который тепло к ней относился. Для контракта. Для денег. Все та же ложь, все тот же расчет.

Влада смотрела на него, и в ее глазах горело что-то новое, страшное для Олега – презрение. Чистое, ледяное презрение.

— Так вот в чем дело, — прошептала она. — Ринат приезжает. И ты боишься, что он увидит правду? Узнает, что твоя образцовая жена живет в хостеле, потому что ты вышвырнул ее, как мусор? Что у тебя давно есть другая? Что твои дети покрывали твою ложь? Боишься, что сделка сорвется из-за твоего вонючего грязного белья? — Ее голос крепчал с каждым словом. — Так иди и солги им, как лгал мне столько лет! Приведи свою Маргариту, представь ее как новую жену! Или скажи, что я умерла! Мне все равно! Но я НИКОГДА не вернусь туда, чтобы прикрывать твою ложь и грязь! Ни за какие твои миллиарды! Понял? НИКОГДА!

Олег побледнел. Он не ожидал такого. Такой силы, такой ярости, такого открытого презрения. Он ожидал видеть ее сломленной, плачущей, просящей. А перед ним словно стояла чужая женщина.

— Ты… ты сама не понимаешь, что говоришь! — зашипел он. — Ты разрушишь всё! Контракт, репутацию…

— Твою репутацию! — перебила его Влада. Она подошла к двери и распахнула ее. — Вон! Сейчас же! Или я вызову охрану хостела. Или полицию. И устрою сцену, которую твой Ринат запомнит на всю жизнь. Выбирай.

Они стояли друг напротив друга в дверном проеме. Он, багровея от бессильной злости, она – бледная, но невероятно прямая, с трясущимися от напряжения руками, но несломленная. Тишину в комнате нарушало только тяжелое дыхание Олега.

— Ты пожалеешь об этом, — проскрежетал он. — Ни копейки! Ничего не получишь! Сгниешь здесь!

— Я уже ничего от тебя не жду, — ответила Влада тихо, но так, что каждое слово било, как пощечина. — Кроме того, чтобы ты исчез из моей жизни. Навсегда. Вон.

Олег бросил на нее последний, полный ненависти взгляд, резко развернулся и зашагал по коридору.

Влада закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Колени подкосились. Она съехала на пол, дрожа всем телом. Адреналин отступил, оставив пустоту и дрожь. Зоя подскочила к ней, опустилась рядом.

— Царица ты моя… Держись! Подлец! Тварь! — Зоя обняла ее за плечи. — Как он посмел?! Пришел, гад, унижать! А сам-то, сам-то чего стоит? Бабу свою молодую показать стыдно, вот и приполз! Гнида!

Влада молча кивала, стискивая зубы, чтобы не зарыдать. Гнев и унижение душили ее. Зоя продолжала, не стесняясь в выражениях:
— ...И ты его правильно! Выгнала, как пса паршивого! Молодец! Только… — она вдруг притихла, глядя на Владу. Цокнула. — Только дурочка ты, Влада. Бесхитростная. Прямолинейная. На эмоциях. Так ведь только себе дороже. Наорала – и что? Он ушел. А контракт свой он как-нибудь провернет, соврет Ринату, что ты больна, или еще что. И останется при своих. А ты… ты тут сидишь. Гордая, но… на полу.